Подать записку в монастырь
О здравии или упокоении
«Зорко одно лишь сердце…»
Брат Павел Садовский (3.07.1986 – 9.06.2026)
Паша… Вот он, как всегда, сидит в своей коляске. Внимательный взгляд, одобряющая улыбка и спокойствие, которое приходит к человеку, постигшему истину. С раннего детства он жил в интернатах, ныне красиво переименованных в пансионаты. Из-за врожденного детского церебрального паралича никогда не ходил, но это не помешало ему стать счастливым человеком и делать жизнь тех, кто с ним общался, более радостной и наполненной смыслом.
Паша любил церковные службы и во время молебна с акафистом пел громко, от всей души. 9 июня Паша Садовский перешагнул черту и, как светлый ангел, полетел навстречу Вечности.
— Паша родился недоношенным и весил всего 950 граммов. Он так любил жизнь, что, слава Богу, выжил. Первые два года я с Пашей месяцами лежала в отделении неврологии. Я не хотела отдавать ребенка в интернат, но муж, врачи и мама уговорили. Так Паша оказался в Доме ребенка в деревне Блонь. В шесть лет его перевели в детский интернат в Новинках (Минский городской социальный пансионат «Солнечный». — Ред.), но мне не сообщили. Я обивала пороги инстанций и не могла найти своего мальчика. Когда Паше исполнилось 14 лет, меня разыскали, потому что нужно было согласие родителей для выезда за границу. Тогда мы встретились, и я вновь обрела сына. Он был деятельный парень: пел, читал стихи, выступал на сцене. Играл в спектакле «Маленький принц», который поставил Маляваныч. Я видела этот спектакль в кинотеатре «Москва». После монолога моего сына просто сидела и рыдала.
Паша был такой непритязательный! Никогда не просил чего-то особенного, радовался всему, что я приносила. Может быть, он нас жалел, потому что в 2002 году мне дали нерабочую группу, и получала только пенсию. Несколько раз в году, когда у мужа был отпуск, Паша жил дома. Я с ним занималась, учила писать и читать. Он был добродушным парнем, ласковым, нежным. Часто мне говорил: «Мамочка, я так вас люблю!» В интернате чувствовал себя в своей среде: всё время куда-то ездил, разучивал песни, стихи, участвовал в концертах. Дома сидел бы в четырех стенах, потому что мы живем в доме без лифта, и я не смогла бы его даже на улицу выводить.
Все любили нашего мальчика. Душа-человек. С ним можно было не только поговорить, но и посоветоваться. Он входил в положение, понимал людей, поэтому в его комнате всегда было многолюдно, к нему часто приходили гости. Паша никогда не жаловался и говорил, что ему всё нравится. Очень любил путешествовать. Несколько раз бывал в Ирландии. Учил английский язык и делал успехи: неплохо говорил и понимал иностранную речь.
Паша был целеустремленным, любознательным. Даже не верилось, что в таком состоянии он может всё так воспринимать и делать. У него был ноутбук и телефон, и он сам закачивал песни, разговаривал с нами, используя разные каналы связи.
Божий ребенок, добрый, любящий. Последний раз я видела Пашу уже в реанимации: он спал, а я говорила с ним, говорила, и мне казалось, что он меня слышит.
Вероника Садовская, мама
— Когда мы с Юрой, моим будущим мужем, впервые пришли в детский интернат, сестра Тамара повела нас в отделение к детям, которые сами не передвигаются из-за ДЦП. Так мы оказались в комнате, где жили Паша, Рома, Миша и Дима. Из них самым сохранным был Паша: в отличие от других, он устойчиво сидел в коляске и хорошо говорил. Понять остальных мы не могли, и Паша с первых дней стал нашим «переводчиком», нашей тропинкой в мир остальных ребят. Мне даже кажется, что он пересказывал речь других очень литературно.
Паша был серьезным человеком, с интернетом и телефоном. В его комнате всегда находились люди. Многие ребята с ДЦП просили, чтобы их привезли в комнату к Паше — там они общались, разговаривали. У них всегда было шумно, весело. Паша помнил про наши дни рождения: собирал всех ребят, включал громкую связь и поздравлял нас. Очень любил петь. Еще в детском интернате разучил песню, которая его характеризовала: «Кручу педали, кручу… с горы как птица лечу. Спешу, спешу… налегке навстречу радуге-дуге». Паша всегда интересовался нашим здоровьем, близкими.
С ним всегда было спокойно и легко. А еще он был прекрасным артистом — играл Лиса в спектакле «Маленький принц». Слова «Зорко одно лишь сердце, самого главного глазами не увидишь», — могут быть девизом и к его жизни. Многие люди, которые смотрели этот спектакль, были в таком удивлении! И запомнили именно эти слова. Паша серьезно подходил к своей роли: старался четко все выговаривать и подбирать правильную интонацию.
Для меня главное в Паше — что он был смиренным, настоящим христианином, хорошим другом, не просил благ для себя и всегда думал о других. Когда что-то случалось, я просила: «Паша, помолись!» — и его молитвы доходили до Бога.
Сестра милосердия Ольга Мясцова
— С Пашей я знаком с того момента, как стал нести послушание в детском интернате. Он был в четвертом отделении вместе с детьми, которых называют «лежачками» и которые требуют полного ухода. Паша и еще несколько ребят были более сохранными по своим способностям, уму, навыкам. Паша отличался общительностью и коммуникабельностью. Кроме ДЦП, у него были проблемы с желудком, и он часто лежал в больницах. Удивляло, что, имея такие немощи и находясь в полной зависимости от окружающих, он никогда не терял позитивный настрой. Его пример меня ободрял и давал жизненные силы. Грубый мир словно не касался Паши — он никогда не произносил нецензурные слова, понимал, что хорошо, а что плохо.
Очень любил прогулки на природу, в парки. Для него было важно видеть новые места, встречаться с людьми. Дружил с ребятами из своего отделения, больше всего с Ромой, и мог перевести непонятную речь своего друга. Паша, как старший брат, следил за порядком, мягко поправлял новеньких, если те как-то неправильно себя вели или капризничали. Мы часто возили Пашу и Рому на службы в монастырь, когда еще на территории интерната не было храма. Они всегда всем сердцем стремились к молитве, и Господь давал им такую возможность.
3 июля Паше должно было исполниться 40 лет — серьезный возраст, но мы его и других ребят называли «наши дети», потому что по своему сознанию и душевному устроению они так и остались в детском возрасте.
Паша для меня — образ незлобия. За всё время нашего знакомства не припомню, чтобы он раздражался или унывал. Даже когда болел, оставался в ровном расположении духа.
Из всех ребят Паша был самый крепкий в духовном отношении: он всегда находил слова поддержки для тех, кто унывал. Отлично знал церковные праздники и их смысл, высылал по интернету поздравительные открытки, помнил все дни рождения, искренне интересовался жизнью людей и передавал приветы нашим общим знакомым. Радовало, что такой человек о тебе помнит. Он сочинял удивительные поздравления, от которых всегда веяло святостью.
Паша старался перебороть свои немощи: даже когда чувствовал себя не очень хорошо, соглашался на поездки, принимал участие в мероприятиях — и это тоже часть его подвига. В конце мая он поехал на могилку блаженной Валентины Минской. Можно сказать, что успел перед уходом получить благословение матушки — это удивительный момент. А на свой праздник святой праведный Иоанн Русский забрал его к себе. Для нас это знак, что Господь принял Пашу в Царствие Свое как верного слугу.
Паша всё время пребывал в благостном состоянии незлобия, благодарности, тихой радости и так пропитался Божественным духом, что был готов совершить переход. По-человечески расставаться с ним было очень тяжело, но, я думаю, за молитвы Павла Господь помилует и нас, грешных.
Брат милосердия Виктор
— Паша прожил без малого сорок лет, как праведный Иоанн Русский. Каждый понедельник мы ставили его колясочку к себе на клирос, и он очень тщательно, старательно пел акафист. Мне казалось, что он знает слова акафиста наизусть. Никогда не жаловался, не помню, чтобы чего-то просил. Всё принимал в жизни как есть и радовался. У меня такое чувство, что эта его молитва к праведному Иоанну Русскому была услышана. Ведь Паша ушел в Вечность в день памяти святого, когда все собрались вместе, пели Божественную литургию и молились за него. Его уход и то, что сорок дней выпадает на память преподобномученицы Великой княгини Елисаветы — покровительницы нашего монастыря, — это ответ на мой внутренний вопрос. Иногда устаешь и не имеешь сил и желания идти на послушание в интернат, но заставляешь себя, уговариваешь и, встречая ребят, получаешь ни с чем не сравнимую радость, когда они говорят, как тебя любят, ждут и как соскучились по тебе. Я думаю, что молитву этих ребят Господь слышит сразу.
Паша был терпеливым, смиренным, очень хорошим человеком, и я рада нашему знакомству, тому, что мы вместе пели, молились. Старец Николай Гурьянов говорил, что такие дети летят к Богу как ракеты, без всяких мытарств. Я думаю, что Паша сейчас в хорошем месте и уже встретился с праведным Иоанном Русским, которому каждый понедельник так старательно пел и молился. У меня о нем только самые добрые и светлые воспоминания. Наш улыбчивый мальчик-переводчик. Он, как апостолы, понимал все языки и наречия и мог всё объяснить. Я рада, что сейчас у меня на небе есть мой близкий друг Паша.
Сестра милосердия Марина Сергеева
— Мне запомнился день, когда я пригласила коллег на спектакль «Маленький принц». Паша, играя свою роль, сказал: «Зорко одно лишь сердце… Самого главного глазами не увидишь». Его искренность, простота, смирение и любовь покорили зал. Он произнес эти слова так, что чувства переполняли нас и слова действительно коснулись сердца. Одновременно хотелось и плакать, и всех обнять.
Сестра милосердия Светлана
19.07.2026
