Отшельник, поэт, песнопевец

19 мая 2026 года мы попрощались с православным Романом-Сладкопевцем — иеромонахом Романом (Матюшиным-Правдиным). Народу полюбились его песни, ставшие классикой при жизни автора. Читатели привыкли видеть на страницах нашего сайта стихи поэта-монаха, в которых отражалась жизнь, боль и радость молитвенника, патриота своей страны, служителя Божия, ратующего за душу и спасение каждого человека. О том, каким иеромонах Роман был в общении, что говорил о литературе, в какие края любил путешествовать, как проходила его уединенная жизнь в скиту и многом другом наш корреспондент поговорила с Ольгой Надпорожской — редактором книг отца Романа и сайта «Ветрово».

С отцом Романом у друзей под Минском, весна 2015 года

— Ольга, в одном из своих очерков вы пишете, что общение может проходить как бы на разных уровнях погружения: от «привет — как дела — пока» до редкостного «от сердца к сердцу». Порой с человеком живешь несколько десятилетий, и этого редкостного уровня не достигаешь. Сразу ли у вас возникло такое взаимопонимание с отцом Романом, что он доверил вам редактирование своих стихов и ведение сайта «Ветрово»?

— «От сердца к сердцу» — это слова из стихотворения отца Романа, посвященного старцу Николаю Гурьянову. Отец Роман часто говорил, что то, как общался с людьми старец Николай, — это «высший пилотаж общения». Я никогда не видела отца Николая, и для меня «высший пилотаж» — это общение с людьми самого отца Романа. Он часто говорил, что мы «не знаем своих глубин». Мне кажется, отец Роман как раз и помогал человеку прикоснуться к своим глубинам, открывал их для него. В последних числах июня было сорок дней со времени кончины отца Романа, и в скит Ветрово приехали люди, которые общались с ним — кто-то уже много лет, кто-то совсем недолго. У каждого была своя история, связанная с этим общением, причем она касалась не только встреч и разговоров с отцом Романом, но и каких-то внутренних событий, произошедших благодаря этому, о чем не всегда можно рассказать.

Однажды отец Роман сказал про одного священника, уже покойного, что тот умел подобрать к человеку ключик — и это можно отнести и к нему самому. Благодаря этому «ключику» отец Роман не только помогал человеку открыться, но и старался его исправить. Поэтому общение с ним порой было очень болезненным. Но, как говорил сам отец Роман, если в сердце есть тепло к человеку, он примет от тебя что угодно.

Общение с отцом Романом было мной никак не заслужено. Единственное, что было у меня с самого начала — это доверие к нему, которое появилось благодаря тому, что я много лет знала его песнопения и стихи. Наверное, ничего другого и не требовалось — отец Роман часто говорил: «Есть доверие — есть общение, нет доверия — нет общения». Наше знакомство началось с того, что я взяла у него интервью, потом предложила издать книгу в петербургском издательстве «Амфора». Была не таким уж выдающимся редактором, со стихами отца Романа часто обращалась за советом к другим, более опытным. Но помню, когда вышла первая книга отца Романа, к которой я имела отношение, для меня это значило гораздо больше, чем если бы это была моя собственная книга. Его стихи воспринимала как драгоценность, мне было удивительно (и удивительно до сих пор), что Бог даровал мне возможность быть к ним причастной.

Когда я предложила отцу Роману создать сайт, посвященный его творчеству, он сначала отказывался, спрашивал: «А зачем?» Потом согласился. И когда позже кто-то его спросил о сайте, он ответил: «Просто Ольга этого очень хотела». Конечно, это удивительный ответ — неужели стихи отца Романа не заслуживают того, чтобы собрать их на отдельном сайте? Но отец Роман действительно не хотел быть в центре внимания, и вполне возможно, что согласился только потому, что это было очень нужно другим. Позже он попросил, чтобы сайт не был «зациклен» на нем одном, и мы стали публиковать и других авторов.

Сороковой день после кончины отца Романа, скит Ветрово

— Вы проникновенно описали в своем очерке «Веяние тихого ветра» первую встречу с иеромонахом Романом. Вы уже давно знали его песни и наверняка представляли его себе в каком-то придуманном вами образе. Совпало ли представление о нем с тем человеком, который вас встретил на берегу речки Лочкина?

— Конечно, образ, нарисованный мной заочно, был таким, что я очень боялась этой встречи. Песнопения отца Романа — это голос, словно звучащий из иного мира. Казалось, как вообще можно разговаривать с таким возвышенным человеком, духовным поэтом, отшельником? Думаю, отец Роман неоднократно сталкивался с подобным отношением к себе и отчасти из-за этого вел себя с людьми очень просто, много шутил, рассказывал. Но за всем этим ощущались те «глубины», которые он умел открывать и в других людях.

— Жизнь в скиту в наше время — подвиг, который трудно мотивировать чем-то, кроме любви к Богу. Как и в древние времена — в трудностях, искушениях, реально «со зверями»… Расскажите, пожалуйста, как проходил день отца Романа.

— Отец Роман не показывал своей внутренней, молитвенной жизни, о ней можно было только догадываться. Внешне всё было очень просто. Когда в скит приезжали паломники, это было не похоже на то, как мы приезжаем куда-нибудь в монастырь, где священники обращаются к нам только с амвона или отвечают на наши вопросы после службы. Приезд в Ветрово — это как приезд в гости к близкому человеку. Отец Роман проводил с паломниками очень много времени. Утром — совместная молитва, потом — чай, во время которого отец Роман беседовал с людьми. Точно так же — во время обеда и вечернего чая. В промежутках паломники расходились по послушаниям. Пока позволяли силы, отец Роман и сам много трудился физически. А в последние годы он шел к себе в келью и там или писал что-то, или читал, или занимался иконописью, или с кем-то беседовал. После вечернего чая и молитвы все часто сидели в келье у отца Романа — там продолжались беседы, он мог прочитать свои новые стихи, узнать мнение окружающих, посоветоваться насчет отдельных слов или строчек. Мог даже предложить попробовать продолжить начатое им стихотворение. Блокнот и ручка у него постоянно были с собой. Отец Роман мог показать что-то полезное из интернета или своего личного архива, мы обсуждали литературу, события церковной или общественной жизни. В последние месяцы болезни, как ни странно, много пел — и церковные песнопения, и народные песни, которые помнил с детства. Пытался научить петь других…

В воскресенье и в праздники отец Роман совершал ночную Божественную литургию. Он не говорил проповеди с амвона, но после службы мы шли в трапезную и там разговаривали при свечах. Начинался такой разговор с того, что мы обсуждали Евангелие, которое читалось на службе — каждый говорил о том, что показалось ему особенно важным, или спрашивал о том, что было непонятно. А потом отец Роман рассказывал, на какие слова Евангелия сам обратил на этот раз особенное внимание. Он умел так сказать о давно знакомой евангельской строке, что она становилась для тебя открытием.

Конечно, это внешний взгляд на человека. Мы мало знаем о том, как проводил отец Роман время, когда был совсем один. Он и хотел быть один, пришел в Ветрово именно для уединения, но не мог отказать людям, которые приезжали для того, чтобы с ним пообщаться.

И еще он старался отвечать на все письма. Многие писали ему по электронной и обычной почте, обращались и через сайт «Ветрово» — просили о молитве, рассказывали о своих бедах, благодарили за творчество. На праздники, в дни рождения и памяти небесного покровителя отцу Роману приходило множество сообщений, и он проводил много времени, отвечая на них. Отчасти я смогла оценить объем этой работы, когда отец Роман отошел ко Господу и на меня тоже обрушился шквал сообщений. Даже чисто механически ответить на них трудно, а ведь отец Роман вникал в суть вопроса и своим ответом старался согреть человека.

Отец Роман совершает литургию в домовом храме в честь Спаса Нерукотворного образа. Октябрь 2022 года. Фотография Александра Шадурина

— Когда все бытовые и насущные вопросы нужно решать самому в таких сложных условиях, а еще и выполнять монашеские правила, служить Богу в храме, трудно найти время для творчества и для чтения. Но я знаю, что отец Роман был в курсе литературной жизни. Кого из прозаиков, художников и поэтов он выделял? Были у него любимые произведения, авторы?

— Взгляд отца Романа на литературу и искусство очень категоричен, не все могут его принять. Для него то или иное произведение имело ценность только в том случае, если помогало людям прийти к Богу. Если же писатель, поэт, художник воспевал человеческие страсти, то отец Роман такое творчество не принимал, даже если автор был очень одаренным. Его возмущало желание посмертно «воцерковить» «гениев» мiровой* литературы (были годы, когда некоторые священники говорили о возможной канонизации русских классиков). Такое строгое отношение к творчеству не придумано отцом Романом — это взгляд святых отцов. Например, святитель Игнатий (Брянчанинов) в своем письме о «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголя отзывался об этом произведении достаточно жестко. А ведь в наше время эта книга продается в некоторых церковных лавках в качестве духовной литературы.

В то же время отец Роман считал, что у многих спорных писателей можно найти отдельные произведения, которые будут полезны для читателя. Он говорил, что всех нужно «просеивать». Могу привести такой пример. Одно время мне очень хотелось прочитать отцу Роману стихотворение Николая Гумилева «Волшебная скрипка», которое я любила в юности. Но я боялась: казалось, что ему будет дико всё это слышать. И вот однажды, когда отец Роман попросил меня что-нибудь прочитать, я решилась. «А хорошее стихотворение!» — неожиданно сказал он. «Это об искусстве», — пояснила я. «Понятно. Только если бы люди, прочитав это стихотворение, отказывались от этой "скрипки"!..» Потом отец Роман спросил, как Гумилев окончил свою жизнь — он всегда говорил, что жизнь проверяется смертью. Узнав, что его расстреляли большевики и что они сами восхищались его мужеством, проникся к нему уважением. Я показала отцу Роману еще два стихотворения Гумилева, о Кресте, и их он тоже одобрил. Но спустя несколько лет мы обсуждали с ним стихотворение Гумилева «Заблудившийся трамвай», и оно отцу Роману категорически не понравилось — он сказал, что в этом стихотворении «много мути», и с этим нельзя не согласиться. Так что нельзя, например, сделать вывод о том, что отец Роман любил стихи Гумилева — он принимал только некоторые из них. Точно так же мы обсуждали и «просеивали» и других поэтов.

Отцу Роману однозначно нравилось «Лето Господне» Ивана Шмелёва. Детям он советовал читать народные сказки, былины — «в них всё четко: добро побеждает зло». Уважал Шоту Руставели, который в конце жизни принял монашество. А вообще советовал читать не художественную литературу, а святых отцов. Иногда читал окружающим какое-нибудь святоотеческое высказывание и говорил, что никакой классик не может с этим сравниться. Многие стихотворения отца Романа последних лет полностью построены на высказываниях святых отцов.

— Какое стихотворение отца Романа наиболее близко вам?

— Многим больше нравится раннее творчество отца Романа, его песнопения. Я тоже их очень люблю, но мне ближе более поздние стихи — наверное, потому, что многие рождались у меня на глазах. Позднее творчество отца Романа более выверенное, на первом месте там мысль, а не красота поэтического образа, хотя работе над формой отец Роман всегда придавал большое значение. Из тысяч стихотворений отца Романа выбрать одно любимое невозможно. Он писал очень много, мог в один день прислать несколько новых стихотворений, и должна признаться, что отчасти привыкла к ним, воспринимала как должное. А сейчас вдруг вспоминается и заново раскрывается то одно, то другое. Недавно, в сороковой день после кончины отца Романа, я была в скиту Ветрово, и мне всё время вспоминалось такое стихотворение:

Зажаты в жалком промежутке:
Сегодня был, а завтра сплыл.
И позабудут незабудки
Того, кто рядом с ними жил.

Сокрылся полдень, близок вечер,
Душа восторгом отжила.
Давно отрадовался встречам,
Пора прощания пришла.

Гляжу на прошлое с мольбою:
Не помяни! Не осуди!
Кого хотел бы взять с собою,
Те ожидают впереди.

И не щемит, и не кровавит,
Сетей житейских отрешась:
За путь подлунный Небо славит
Освобожденная душа.

Есть что вспоминать, о чем думать — на все стихотворения отца Романа и жизни не хватит.

Река Лочкина

— Какого исполнителя своих песен отец Роман одобрял?

— Не хотелось бы обидеть кого-то, упомянув одного исполнителя и не упомянув другого. В целом отец Роман очень не любил фальшь, говорил, что человек не должен петь о том, чем сам не живет. По этой причине он недавно отказал одной «звезде» эстрады, которая просила разрешения исполнять его песнопение. Правда, многие, к сожалению, исполняют, не спрашивая. Слушая некоторых певцов, поражаешься, насколько поверхностное исполнение может исказить смысл, хотя слова остаются теми же.

Наверное, один положительный пример всё же могу привести. Речь идет не о профессиональных исполнителях. В Москве есть любительский, домашний ансамбль сестер Буровых «Светлица». Пять сестер раскладывают песни отца Романа на голоса и поют от сердца, с большим вкусом и тактом, и сами при этом выглядят так, как и подобает выглядеть православным христианкам. Трое из них — многодетные матери. Отец Роман сказал про них: «Вот их и надо продвигать, а не "звезд"!» Суть, конечно, не в том, что этот ансамбль является каким-то исключительным, а в том, что исполнение должно быть искренним, бесхитростным, и что внутренний мир исполнителей должен соответствовать содержанию песни. Для отца Романа это было несоизмеримо важнее, чем выдающиеся вокальные данные, звания и «раскрученность».

Выступление ансамбля сестер Буровых «Светлица» в Перервинской духовной семинарии 21 февраля 2025 года

— Вы путешествовали с отцом Романом, в том числе были в нашей Беларуси. Расскажите немного об этом. Деревня под Минском, наш монастырь, разные храмы… Где он любил бывать, какие стихи и размышления появлялись после посещения Беларуси? Может, как-то отзывался о нашем монастыре?

— Действительно, отец Роман очень любил бывать в Беларуси — в Полоцке, Минске. Бывал там даже чаще, чем на своей малой родине в Брянской области или, например, в Санкт-Петербурге. Когда я встретилась с отцом Романом впервые, мы поехали на Брянщину, и я очень удивлялась, что он избрал такой неудобный путь — через Беларусь. Оказалось, что по дороге ему нужно посетить белорусских друзей — у кого-то из них дома случилась беда, а с кем-то он просто на протяжении многих лет поддерживал добрые отношения. Позже мне часто приходило в голову, что отношения людей вокруг отца Романа можно описать словами из Деяний апостолов: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4: 32). Конечно, такие отношения должны быть у всех в Церкви, но по-настоящему я ощущала это именно рядом с ним и его друзьями. Хотя в отце Романе не было никакой «елейности» — он и подшучивал над людьми, и воспитывал их, и мог быть иногда очень суровым.

То, что русские и белорусы — один народ, было для отца Романа совершенно очевидно, как и для всех близких ему людей. Конечно, то же самое можно сказать и об украинцах. В 1997 году в Полоцке отец Роман написал стихотворение, которое начиналось словами:

Дорогие мои! Что же мы натворили, наделали?
Опорочила всё, растерзала Отечество гнусь!
Триединая Русь! Русь Великая, Малая, Белая,
Кто тебя разделил, неделимая Русь?..

Он близко к сердцу принимал события 2020-го года в Минске и написал в это время путевые заметки «Посещение Белой Руси». Посвящено «белорусской теме» и несколько очень удачных стихотворений этого времени. А год тому назад отец Роман, уже очень тяжело больной, в очередной раз съездил в Беларусь и после этого написал стихотворение, исполненное не только мягкого юмора и тепла, но и как будто смутных предчувствий, на которые стоит обратить внимание:

Зеленый Бор

Братолюбие между вами да пребывает.

Евр. 13: 1

Зеленый Бор. Полно свечей и люда,
За чаем речи, кто во что горазд.
Хозяйка-генеральша просто чудо,
И генерал, что редкость — исихаст.

И в каждом видят все сестру и брата,
Здесь теплый дух и летом, и зимой.
Вот так и в Малоросiю когда-то
Мы приезжали как к себе домой.

Но что об этом, что нам день грядущий?
Предсказывать, что будет, не берусь.
А за Зеленый Бор, тепло дающий,
Всегда благословляю Белу Русь!

В кругу белорусских друзей, май 2025 года

В Свято-Елисаветинском монастыре мне с отцом Романом не довелось побывать, но он рассказывал о своих встречах с матушкой Евфросинией, отцом Андреем Лемешонком. Думаю, могу поделиться словами отца Романа о том, что матушка игуменья смиренная, что она «монашеского склада». Это очень большая похвала из уст отца Романа, он не часто говорил так о ком-то. Ведь в наше время, к сожалению, и монахи часто живут внешней жизнью, занимаются больше социальным служением, чем монашеским деланием — иногда по необходимости, а иногда, видимо, служение Марфы им действительно ближе, чем служение Марии.

С игуменьей Евфросинией и протоиереем Андреем Лемешонком

— Читатели нашего сайта — в основном люди, связанные с монастырем. Кто-то здесь живет и молится, кто-то — трудится, кто-то — приходит с семьей на службы, есть и такие люди, которые приезжают сюда из других стран или следят за жизнью обители. В том числе они часто читали у нас на сайте и стихи отца Романа, свежие и прежние. Как жаль, что больше не будет его новых стихов… Как вы думаете, Ольга, что сказал бы нашим читателям отец Роман, какое его стихотворение подходит для пожелания или напутствия?

— Отец Роман оставил после себя огромное наследие, его стихов хватит на множество публикаций. Я сейчас работаю над собранием его сочинений. В работе третий том, а по предварительным подсчетам таких томов должно быть около двадцати. Думаю, что сайт Свято-Елисаветинского монастыря может постоянно готовить новые подборки его стихотворений. Есть замечательное высказывание преподобного Нила Сорского о том, что единственная милостыня, которую монах может подать мiру, — это слово. Чтение творений святых отцов — это, может быть, даже большее общение с ними, чем поклонение их мощам. Конечно, отца Романа нельзя самочинно причислять к святым отцам, но его произведения — очень большой вклад в сокровищницу духовной литературы. Чтение его стихов — это одна из возможностей продолжить общаться с ним. Отец Роман хотел, чтобы мы, читая стихи, не просто наслаждались красотой слова, но прилагали все усилия для того, чтобы исполнить то, о чем он пишет. Приходя в Церковь, мы обязаны измениться — об этом постоянно говорил отец Роман. Не изменившись, невозможно войти в Царство Небесное.

Отец Роман не любил подписывать книги, но когда соглашался, то часто писал там слова из Апостола: Любящему Бога всё во благо! (ср.: Рим. 8: 28) Думаю, эти слова можно передать всем как напутствие от него.

И в заключение хочу вспомнить еще одно стихотворение отца Романа, объединяющее нас. Оно было написано в 2020 году.

Троеперстие

Да будут едино, якоже Мы едино есма.

Ин. 17: 22

Мы пред Богом единое целое,
На века неделимый народ.
Русь Великая, Малая, Белая —
Православный последний оплот.

Пусть кричит воронье оголтелое
И вражду нагоняют врали,
Русь Великая, Малая, Белая —
Троеперстие Божьей земли.

Перестанет земное Отечество
Троеперстием лик осенять —
Как же сможет тогда Человечество
Перед Троицею предстоять?

Песнопение иеромонаха Романа «Яблони детства» в исполнении автора и игуменьи Свято-Введенского монастыря в Белграде Теодоры (Васич)

Беседовала Татьяна Дашкевич

Фотографии с сайта Ветрово и из личного архива Ольги Надпорожской

--------

* Слово «мир» иеромонах Роман писал в двух вариантах, почти так, как это было принято до реформы русского языка 1918 года. Тогда различались два слова: «миръ» (покой, отсутствие войны) и «мiръ» (вселенная, человеческое общество). Применял он букву «i» и в других, подобных, случаях.

28.07.2026