«Благодарное сердце делает человека неуязвимым»

На сестрическом собрании с иереем нашего монастыря Валерием Захаровым говорили о том, как жизнь с Богом помогает человеку претерпевать скорби, болезни и трудные обстоятельства.

Отец Валерий Захаров: Одного человека трудности ломают, а другой, претерпевая всё, становится святым. Когда человек живет с Богом, то даже в стесненных обстоятельствах открывает для себя целый мир.

Был такой подвижник — Иван Корейша. Свои письма он подписывал «Студент хладных вод». Его насильственно определили в психиатрическую больницу, где он провел 45 лет жизни. Его посадили в самый темный подвал, где бегали крысы, у него не было даже кровати. Но вскоре окружающие заметили, что после того, как ему пожаловались на какие-то трудности, эти трудности исчезали. Так люди стали понимать, что его молитва творит чудеса. За советом и утешением к Ивану со всей России приезжали люди всех сословий: и крестьяне, и дворяне. И когда в конце жизни ему предложили покинуть больницу, он сказал: «Нет, я буду здесь до конца». То есть он увидел нечто, что не видел, когда был на свободе.

Одиночная камера — это самое жестокое наказание в тюрьме, потому что человек в одиночестве сходит с ума. Но если он с Богом, то для него нет стен, нет темницы. Он может преодолеть любые препятствия. С Богом человек приобретает внутреннюю свободу. Благодарное сердце делает человека неуязвимым.

Внутренний мир для нас сокрыт, потому что нас сильно опекает мир внешний. Вот идет стройка — что-то падает, гремит, грохочет, и мы не слышим жужжание пчел, то есть красоты, которая тут же присутствует. И я думаю, что так же происходит с духовным слухом: внешний шум, суета, заботы не дают нам услышать звучание духовной жизни. Внешний шум мешает прислушаться и понять, что же Господь хочет нам сказать. Но когда человек попадает в стесненные обстоятельства, которые ухудшают качество его жизни, вопреки этому он переживает духовное рождение.

Американский профессор Раймонд Моуди был реаниматором и записывал рассказы людей после клинической смерти. Эти рассказы были очень похожи. Люди рассказывали, как видели себя будто со стороны, как над ними склонились врачи, как они пытались что-то сказать, но их никто не слышал, как двигались по коридору до определенной черты и потом возвращались в тело. И это вхождение в тело для их души было неприятным. Свободной душе приходилось входить в темницу тела. Это показывает, что есть мир видимый, а есть невидимый, и они тесно переплетены. И невидимый мир гораздо богаче видимого, сложнее и в то же время свободнее. Наверное, если человек живет с Богом, то он не боится смерти. А если человек живет только земной жизнью, для него будет страшно покинуть тело и неизвестно куда лететь. Верующий человек устремляется к Богу.

Во время Божественной литургии священник, стоя у престола, оглашает: «Горе имеем сердца». И в этот момент мы действительно осознаем, что здесь и сейчас предстоим пред Богом. «Горе имеем сердца» — это я к Нему направляю свой взгляд. Я поднимаю сердце выше того места, где стою, выше себя. Я предлагаю Богу посетить мое сердце.

Но и в будничной жизни происходит то же самое. Когда мы спотыкаемся, нам хочется решить какой-то вопрос, мы обращаемся к Богу за вразумлением, чтобы Он помог нам разобраться в этом вопросе. У Бога тупиков не бывает. Тупики бывают только у людей. Поэтому мы к Нему и обращаемся, когда хотим найти ответы. Это мысленное общение с Богом должно быть постоянным. У святых молитва шла параллельно каким-то делам. Они занимались послушанием и при этом беседовали с Богом. Это уже Царство Небесное внутрь вас есть (Ср.: Лк. 17: 21).

В Греции храмы на каждом шагу, и дети с младенчества общаются с Богом. Я читал историю, как ребенок шел в школу с невыученным уроком. И он зашел в храм, подошел к своему святому и сказал: «Слушай, я сегодня урок не знаю, помолись, чтобы меня не вызвали», — и вышел из храма такой радостный, спокойный, как будто уже прожил день. Он знает, что его не вызовут, потому что святой не может отказать. Это такая безусловная, надежная детская вера. Нам надо учиться этой простоте общения с Богом.

Святые молились всю ночь и забывали про время. Они так любили Бога, что не могли с Ним расстаться. У святых ненасытность молитвы, а у меня холодность. В любой области человек имеет какие-то дары от Бога и может их развивать до высоких вершин. Так же и в духовной жизни. И это не значит, что тот, кто поднимается на тысячу метров, лучше того, кто поднимается на пять, ведь оба стремятся к вершине. Господь оценивает стремление. Дар молитвы нужно в себе возгревать. Это труд, причем труд кропотливый и очень внимательный. Когда готовишь на плите, то можешь недожарить или пережарить еду. В духовном плане тоже можно или сырым остаться, или себя «спалить». Надо знать свою меру и этим царским путем двигаться.

Когда мы только приходим в Церковь, нам хочется всех спасти, мы всех поучаем, что надо делать, куда идти, как жить. Но это нерезультативно. Можно взбудоражить людей, загнать в храм, но вскоре они перестают туда ходить. Наверное, не количество важно, а качество. Надо, чтобы тот человек, которому я что-то сказал о Боге, сохранил это слово; чтобы его коснулась любовь Божия, и тогда он останется в храме. Но это сложно. Нам проще сделать сто замечаний ближнему. Ранить человека легко, а вот порадовать сложнее. У нас почему-то так получается, что ран мы приносим больше, чем радости. Хорошие слова мы экономно расходуем, бережно, а на замечания не скупимся. Как же изменить себя, чтобы стать щедрым на добрые слова и скупым — на неосторожные? Хотелось бы, конечно, чтобы к нам бережнее относились, но начинать-то надо с себя.

Как не осуждать человека? Переделывать осуждение на сострадание. Вот человек делает чушь, но вместо того, чтобы осудить, надо его пожалеть, потому что он роет себе яму. Мы можем своим состраданием эту яму закрыть, а осуждением, наоборот, роем человеку вторую яму и третью, и он обязательно в нее упадет.

Вопрос из зала: Отец Валерий, вы много лет служите в детском интернате. Как на этих детях отражается ваше служение?

Отец Валерий: Дети в интернате сейчас получают гораздо больше медицинского внимания, но им не хватает тепла, любви, которые особенно необходимы в этом возрасте. И сестры им это приносят.

Эти дети особенные. Они не помнят обид, не держат зла, всегда бегут к тебе навстречу и крепко обнимают. Они могут и поссориться, но тут же обнимутся. И этому можно учиться.

У сестер, помимо служения в интернате, есть еще мирские занятия, семья, работа. И одна сестра мне рассказывала, что вот идет уставшая в интернат, еле ноги передвигает и думает: «Ну чего я туда иду? Что я им могу дать? Я сама еле живая». А оттуда возвращается как на крыльях. Человек приходит из последних сил, чтобы поделиться своей любовью, а получает ее в избытке. Как это объяснить?

Прежде чем получить, я должен отдать. И награда часто превосходит то, что я принес, потому что она от Бога, а Он щедрый. Бог по щедрости дает гораздо больше, чем мы тратим.

Бог дает в изобилии. Для меня Божии дары — это Ниагарский водопад, огромные массы воды, которые низвергаются постоянно. Каждый может подставить руки и собрать столько, сколько удержит в своих ладошках. И от человека зависит, как он это сохранит: он может расставить пальцы, и вода прольется, а может бережно нести.

Монахиня Марфа (Матвеева): Вспоминается первая ревность, когда мы с белыми сестрами ходили на все полунощницы, ночевали в иконописной… И за время строительства монастыря, я вижу, во мне многое поменялось. Есть привыкание к тому, что живешь в святом месте, и ты перестаешь это ценить. Начинаешь считать «а сколько я отдаю Богу?», «а сколько мне даст Бог?», жалеть себя. Как вернуть ту первоначальную ревность?

Отец Валерий: В начале строительства монастыря у нас были силы и юношеский задор. Наверное, это болезнь роста. Да, тогда мы спали на стульях в трапезной или иконописной. Не потому, что это подвижничество, просто негде было спать. У нас было только одно здание. Там, где сейчас сторожка, стояла электрическая будка без электричества. Было интересное время. Но ведь сестры те же. Никто никуда не ушел.

Когда мы только приходим в Церковь, у нас желание подвигов, а потом дерзновение остывает. Иногда оно уходит вообще, а иногда переходит в какое-то спокойное, уверенное состояние, когда человек занят не мечтаниями, а простыми делами, которые могут принести пользу другим.

Надо иметь мудрость в подвиге, иначе подвиг становится поражением. Если перестараться, можно сгореть. Но дерзать надо. Не будет дерзновения — будет болото. И даже если не получается, всё равно надо дерзать. Вот сколько раз падаешь, столько раз надо вставать и особенно не залеживаться.

Инокиня Елена (Ткачева): Упокоилась сестра Людмила Мирошник. В последнее время я была рядом, и общение с ней меня очень изменило. Вот ты приходишь к человеку, который не может шевелиться, говорить, но он тебе улыбается. Я как медик даже не представляю, что человек в таком состоянии переживает. У меня был опыт, когда я поломала позвоночник и некоторое время лежала, а тут человек вообще не может ничем шевелить, не может ничего сказать. Ты пытаешься ему создать более удобные условия, ворочаешь с боку на бок, но не понимаешь, помогаешь ему или нет. Для меня она была на кресте.

У нее инсульт случился 11 апреля, накануне Пасхи, а упокоилась она 11 июля, накануне дня памяти святых первоверховных апостолов Петра и Павла. 90 дней мы кормили ее через носовой зонд — кушать сама не могла. Похудела очень. У нее была сердечная недостаточность. Она стала задыхаться, начался отек легких, вызвали скорую, и ее отвезли в реанимацию. Остаток дней она провела на искусственной вентиляции легких.

И у меня сейчас очень тяжелое состояние: на руках умирает человек, а я ничего не могу сделать. Я пережила абсолютное бессилие. И всё это время думала: «А как я буду умирать?» И мне было страшно. И вот думаю: человек прожил благочестивую жизнь, и такой тяжелый конец. Почему так?

Отец Валерий: Я трагедии в этом не вижу. Я вижу здесь крест. Если человек переносит болезнь безропотно, то для него это награда, не потеря. Апостол Павел говорит: Для меня жизнь — Христос, а смерть — приобретение (Ср.: Флп. 1: 21). Да, приходится страдать. Но я думаю, что чем сложнее страдания, тем больше награда. Страдания очищают, дают более глубокий уровень восприятия Бога. Пребывать в Боге до последнего вздоха — это хорошая, мирная кончина.

А есть редкие болезни. Я год назад ездил к одной женщине, у которой в мозгу отмирали двигательные нейроны, и она потихоньку обездвиживалась. Постепенно у нее отказали все органы, она могла дышать только через маску, но могла двигать глазами. Есть такой компьютер, с помощью которого можно писать взглядом. Она смотрела на экран, водила глазами, и на нем появлялись буквы. И мы с ней общались с помощью этого компьютера. Она исповедовалась, причащалась. Сейчас она уже просто лежит и больше не может водить глазами по экрану. Для чего человеку дается такое состояние? Это труд, чтобы принять такую болезнь. Наверное, у Бога нет «почему?», а есть «для чего». Господь всегда поступает для чего-то. Он строит картину мира так, чтобы мы спаслись. У этой женщины были неверующие сын и мама. И сейчас они молятся, ходят в храм. Может, для этого?

Как мы будем заканчивать свою жизнь, мы не знаем. Но когда есть доверие Богу, то любая кончина становится победой Христа.

Вопрос из зала: Как правильно помогать другим? Бывают случаи, что ты помогаешь человеку, но он тебе даже «спасибо» не говорит…

Отец Валерий: Я не думаю, что мы должны руководствоваться благодарностью человека. Мы должны думать, полезна ли наша помощь ближнему. Если полезна, то даже если он нас не благодарит, мы всё равно должны помогать. Если не полезна, тогда не стоит. Мы должны думать: «Не во вред ли моя помощь?» Если пьющий человек просит денежку, я ему дал, а он напился, попал под машину, закончил свой земной путь в таком состоянии, то я принес вред, и это страшно. А думать, как нам вернется наша помощь — это неправильная мысль. Хорошо бы так себя настроить, чтобы всё время искать пользу для другого. Не материальную и даже не душевную, а духовную.

Материал подготовлен редакцией сайта obitel-minsk.ru

Смотреть видеозапись собрания>>

21.07.2026