Как «Ангел» спасает людей

Ночь. Несколько людей с фонариками в руках склонились над картой местности. «Бабушка 88 лет, зовут Софья. Ушла в лес за грибами в 10 утра. Все называют ее Соней. Запомнили? Соня. Кричим только "Со-ня"», — девушка по рации дает команду отряду. Ориентировка рассылается по всем социальным сетям. Сверху написано: «Внимание, пропал человек». Имя, возраст, приметы. Про Соню: «Сиреневая удлиненная куртка, платок бежевый, темные штаны, темная обувь. При себе имела ведро салатового цвета».

Так работает поисково-спасательный отряд «Ангел». Это волонтеры, которые помогают милиции и МЧС искать пропавших без вести людей — в населенном пункте или лесу. Такие ориентировки приходят к ним почти каждый день. Когда поиски заканчиваются, на тексте появляется крупная надпись «Найден»: черным цветом, если мертвым, красным — если живым.

Как происходит поиск людей? Что делать, если потерялся твой близкий? А если ты сам? Поговорили с представителем поисково-спасательного отряда «Ангел» Анной Пономаренко.

14 лет назад Сергей Ковган увидел по телевизору объявление о том, что недалеко от Минска потерялся дедушка и нужны неравнодушные люди для помощи в поиске. Сергей решил ехать и позвал с собой друга. Он ожидал, что на просьбу о помощи откликнется большое число людей и дедушку быстро найдут, но, кроме него с другом, милиции и МЧС, никого не было. Дедушку тогда не нашли. Нашли гораздо позже, уже мертвым… Это настолько потрясло Сергея, что он решил создать отряд, который будет заниматься поиском людей, и назвал его «Ангел». Тогда это был единственный поисковой отряд в стране. Сейчас такие отряды есть во многих городах Беларуси, и все они берут начало от «Ангела».

Я знакомлюсь с Анной, представительницей Кобринского отряда «Ангел». На ней берцы, черные брюки и футболка с узнаваемой эмблемой. Это волонтерское движение. Здесь никто не получает зарплату, у каждого есть основная профессия. Анна, например, работает учителем в школе, а поисковой деятельностью занимается в свободное время — по вечерам, ночам и в выходные.

Шесть лет назад в социальных сетях Анна увидела объявление, что отряд «Ангел» проводит учение. О поиске пропавших людей она тогда ничего не знала, но ей стало интересно. Собрала компанию из нескольких коллег по работе и подготовилась к поездке.

— Это было воскресенье, — вспоминает Анна. — И вдруг у всех моих товарищей по разным причинам не получается поехать. С одной стороны, не хотелось отправляться в одиночку к незнакомым людям, а с другой — я уже всё спланировала и настроилась.

После учений Анна вступила в группу отряда в социальных сетях и через две недели увидела сообщение: пропал человек, требуются добровольцы. Анна поставила плюсик под постом.

— У меня не было ни подходящей одежды, ни берцев. Обула резиновые сапоги мужа на размер больше, поэтому тот первый выезд запомнился надолго. Я не умела пользоваться компасом и не имела никакого понятия, что делать. Просто выполняла то, что мне говорили. Но постепенно набиралась опыта, тренировалась. А потом был затянувшийся поиск в Беловежской пуще, людей не хватало, и меня поставили старшей группы. Это и дало серьезный опыт.

Анна говорит, что в отряде случайных людей нет — они просто не задерживаются. После первых выездов человек понимает, сможет он продолжать или нет. Кто-то боится идти в лес ночью. Часто нужно пробираться через кустарники, крапиву, папоротники в рост человека. А когда поиски затягиваются — жить в полевых условиях.

— Поиски — это тяжело физически и морально, — говорит Анна. — Нужно нахаживать много километров, и часто не по ровной дороге, а по лесной чаще, в любую погоду: в дождь, снег или жару. Психологически это тоже сильное испытание, ведь за каждого пропавшего ты переживаешь, а иногда всё заканчивается трагически.

Анна рассказывает, что при поиске отряд разбивается на группы, это позволяет охватить большую территорию леса. Когда одна из них работает «на отклик» — все остальные молчат. Волонтеры громко зовут пропавшего и ждут, откликнется ли он. Только когда по рации передается информация, что работа группы завершена, другие могут переговорить между собой.

Начинается поиск бабушки Сони. Координатор сообщает: «Я беру вот эту территорию (показывает на карте квадрат). Работаем на отклик. Это даст нам возможность "закрыть" почти весь лес. При любом рельефе пятисот метров отклика хватит, чтобы бабушка услышала».

Несколько групп отряда уходят в лес, в руках волонтеров фонарики, у каждого на груди висит на шнурке компас. Старший группы говорит: «Замерли. На счет три кричим: "Соня"». Все вместе: «Со-оня-я-я-я!» Абсолютная тишина. И вдруг из темного леса доносится отклик. Волонтеры бегут вперед. Команда: «Стоп, замерли. Слушаем». Из леса снова доносится голос. Команда: «Вперед! Бегом. Разошлись. Растянулись по сторонам. Работаем на отклик. На счет три: "Со-оня-я-я"…»

— Анна, хочу понять, в какой момент человек готов от своего времени, от своей личной жизни отрезать огромный кусок, чтобы помогать незнакомым людям?

— Мне всегда хочется помочь. Например, звонит женщина и говорит, что потерялся сын, не выходит на связь. Я ведь тоже мама, и меня это задевает за живое.

Мы всегда надеемся, что всё закончится хорошо. Стараемся поддержать близких, но при этом никогда не должны давать обещаний, что обязательно найдем человека живым, потому что так бывает не всегда. Это, конечно, очень переживательно. Ты ищешь человека, хочешь вернуть его домой живым и здоровым, и только тогда получаешь моральное удовлетворение, когда эта задача выполнена.

Знаете, такое странное чувство появляется, когда кто-то потерялся, а ты не можешь выехать на поиски. У меня, например, нет машины. Много раз было, что до места сбора я добиралась автостопом, на мотоцикле, но это не всегда возможно. И вот где-то идет сложная затяжная операция, ты понимаешь, что свободен, но выехать не на чем. Когда ты не можешь помочь — это невыносимо. Сидишь дома и буквально места себе не находишь.

— Вы сказали, что поиски тяжелы физически и эмоционально. А где ваш источник сил? Есть ли какие-то способы, чтобы восстановиться?

— Когда находишь человека живым, это и есть главный источник. Других секретов восстановления у меня нет. Раньше я могла за сутки закрыть несколько задач. Сейчас силы уже не те, но и работать на износ нас никто не принуждает. Надо уметь отслеживать свое состояние, чтобы не стать обузой для остальных, потому что тогда из-за тебя могут снять с задания всю группу. А это потраченные время и силы других людей. Если устал, то остаешься и отдыхаешь в штабе. Там тебе тоже всегда найдется применение.

А в это время поиски бабушки Сони продолжаются. Группа стремительно идет вперед, продираясь через кусты и поваленные деревья. Наступает ночь, и дорог каждый час, ведь пожилая женщина в лесу без воды и еды уже целые сутки.

И вдруг по рации — долгожданная команда: «Внимание всем группам — бабушка найдена!» Соня стоит у дерева и тихо плачет от потрясения. Ее бережно обнимают волонтеры: «Тише, тише. Всё уже хорошо». Соне дают попить воды.

— Что вы чувствуете, когда находите людей? — спрашиваю я Анну.

— Когда человек найден, эмоции переполняют всегда, потому что есть результат проделанной работы. И не важно, твоя группа нашла или соседняя. Ты ведь тоже участвовал в операции, и на твой прочесанный квадрат поиски сузились. Очень больно, конечно, когда человека находят погибшим. А если живой, то радости нет предела.

Помню, как мы неделю искали дедушку. Воскресенье, в лесу остался только отряд «Ангел» — милиция, МЧС свернули поиски еще в пятницу. Идет дождь, лес мокрый, идти тяжело, все устали, и координатор говорит: «Поищем еще чуть-чуть и сворачиваемся». Казалось, что за эти дни было прочесано всё. Но приехали лесники и показали нам глухой квадрат, где стоило бы пройтись. И мы нашли дедушку буквально в последний момент! Он был жив! Рассказал потом, что всё это время ел чернику, чтобы выжить. Конечно, эмоции, радость нас переполняли.

— Что тяжелее морально: не найти человека вообще или найти погибшим?

— Вообще не найти. Когда находишь человека погибшим — это тяжелый удар. Я стараюсь не проваливаться в чужое горе, эмоционально отгораживаться. За годы в отряде ты этому учишься, иначе просто не сможешь работать. А когда человека не находишь, тебя, конечно, мучает вопрос: «Где он, что с ним?» И при этом понимаешь, что с каждым днем шансов найти его живым всё меньше.

— Есть ли какой-то срок поисков? Сколько времени вы продолжаете искать человека?

— Нет. Бывает, что к поиску мы возвращаемся даже через год. Например, мы искали до зимы, потом выпал снег, и операция приостанавливается, а когда приходит весна, родственники опять к нам обращаются, потому что человек не найден. И поиски возобновляются. Родным хочется определенности — найти хотя бы тело, чтобы похоронить.

Дома бабушку Соню обнимают дети и внуки. «Разве можно так?» — спрашивает ее дочка.

«Я ж не хотела…» — отвечает Соня.

«Мама, ты же нас всегда ориентироваться в лесу учила. Что с тобой случилось?»

«Попалась так, бывает на свете».

Оказалось, что бабушка Соня пошла за грибами в лес, который хорошо знала, но попала в болото. Потом рассказала: когда хотела пить, жевала листики.

«Не теряйтесь, пожалуйста, больше, очень вас прошу, — обнимает ее волонтер из отряда. — В лес вы всё равно будете ходить, но берите с собой телефон, водичку».

«Да, лес — это моя жизнь, — говорит бабушка. — Я в лесу родилась. Какая там красота, о-о-й! Я туда больная иду, а оттуда — здоровая. Лес дает спокойствие, энергию, легкие лечит».

— Лес — это такое удивительное пространство: с одной стороны, место силы, а с другой — опасности, которое тебя может уничтожить. Почему нас так туда тянет?

— Как сказала бабушка Соня, природа успокаивает, человек находит там умиротворение. Если человек любит собирать грибы и ягоды, то он не может без леса. Я сама несколько раз в неделю ухожу с собакой в чащу, и мы проходим по семь километров.

Но лес быстро меняется. Вот ты его знал как свои пять пальцев, а приходишь туда через два-три года — и там уже абсолютно другой ландшафт. Люди думают, что знают лес, но теряются даже лесники, егеря.

Немножко свернул не туда — и уже не понимаешь, где ты. Но главное — не паниковать и стараться соблюдать спокойствие. Твои главные враги — это паника и страх. Поэтому важно справиться с этим состоянием. Можно осмотреться вокруг и назвать, что ты видишь перед собой, под ногами. А вот если в панике куда-то бежать, искать выход, можно всё усугубить.

Как-то я спросила коллегу, что она будет делать, если потеряется. Она ответила: «Обниму дерево и буду плакать». Это очень правильное решение. Когда понимаешь, что не можешь найти выход, лучше не пытаться его искать, особенно когда знаешь, что где-то рядом болото. Лучше подготовиться к ночлегу и ждать утра, обозначив место. Ведь поиски идут и ночью. Конечно, нужно кричать, звать на помощь. Можно найти палку и стучать по дереву. Этот звук хорошо слышен в лесу.

— Что нужно брать с собой в лес?

— Заряженный телефон, воду, можно свисток, желательно надевать яркую одежду, чтобы быть более заметным. И главное — говорить родственникам, во сколько вы планируете вернуться, чтобы они вовремя обратились за помощью. А лучше не ходить в лес одному, даже если вы его хорошо знаете.

— Есть ли какая-то статистика, сколько людей найдено отрядом за все время?

— В большинстве случаев пропавших мы находим — живыми или погибшими. Но, к сожалению, остаются и те, кто не найден до сих пор, в том числе дети.

— Анна, есть ли какой-то случай, который вас сильно зацепил?

— Каждый выезд оставляет след в душе. Помню, как мы искали четырехлетнюю Майю, которая вышла со двора и пропала. Сложность была в том, что девочка не говорила и не могла позвать на помощь. На ее поиски приехали все отряды страны — около тысячи человек. Настала ночь, дождь моросит, а ты идешь и стараешься заглядывать под каждую елку: вдруг она под ветками спит? Она же маленькая совсем. И страшно, что можешь пропустить, не увидеть. К сожалению, эти поиски закончились трагически.

Знаете, бывает, что задачи закрыты, мы разъезжаемся по домам, проходит какое-то время, и егеря находят человека. Тогда всегда возникает вопрос: какой квадрат? Потому что, если ты пропустил, то это твоя вина. Ты никому ничем не обязан, но остается ощущение вины, а от него никуда не денешься.

— А что делать с этим чувством вины?

— Стараться найти ошибку и в следующий раз ее не допустить. Факторы тоже есть разные: где-то заросли непроходимые, и ты пошел в обход, где-то устал.

— Анна, как изменилась ваша жизнь после того, как вы попали в отряд?

— Я начала по-другому смотреть на то, о чем раньше никогда даже не задумывалась. Как и многие, я, например, никогда не думала о том, что люди теряются, что где-то кто-то пропадает. Причем теряются не только старики, но и молодые ребята, дети.

Хотелось бы, чтобы люди были добрее и смотрели не только на свои проблемы, но и на проблемы других, потому что никто не знает, что с нами или нашими близкими будет завтра.

Иногда в комментариях к ориентировкам пишут много негатива о пропавшем человеке. Не нам судить, что это за человек. Какой бы он ни был, это чей-то отец, сын, дядя, дед — самый близкий и родной. И кому-то он нужен.

— Как вы думаете, можно ли кого-то вдохновить на помощь ближним или это все-таки внутренний порыв?

— Сколько бы я ни рассказывала на работе про поиски, никто не присоединился к отряду. Это так не работает. Как-то я предложила коллеге пойти со мной, на что он ответил: «С чего я пойду? Пускай это делают те, кто за это получает деньги». То есть милиция, МЧС. Наверное, в самом человеке что-то должно щелкнуть, когда он поймет, что хочет помогать другим. Нельзя никого заставить. Это всё добровольно.

А вот моя дочка тоже волонтер — Пинского поискового отряда «Витязь». Как-то операция проходила недалеко от ее дома, и я попросила отвезти воду и продукты волонтерам, так как поиск затянулся. Потом она еще раз помогла отряду. А сейчас уже старшая группы.

Расскажу историю. Как-то я возвращалась с поисков — уставшая, замученная. Сотрудники МЧС подвезли меня до дороги. Но там я долго не могла поймать попутку — никто не останавливался. Наконец притормозил один мужчина, не из местных. Едем, темнеет, и он спрашивает: «Ты откуда такая?» Я рассказала, что возвращаюсь из леса, дедушку искали. А он мне говорит: «Зачем тебе это? Женщина должна сидеть дома, кушать варить, а не где-то там по лесам лазить». Спорить не было сил, и я тихо ответила: «Возможно». И вдруг на дорогу выскакивает лось. Я поворачиваю голову и вижу его туловище прямо за стеклом водительской двери… Но лось вдруг замер, развернулся и скрылся в лесу. Едем дальше. Водитель долго молчал, а потом говорит: «Знаете… Наверное, все-таки Бог есть. Вот вы помогаете, спасаете людей, я вам помог, подобрал на дороге, и нам Господь помог. Занимайтесь, чем занимаетесь».

— Анна, в чем для вас смысл названия отряда — «Ангел»?

— Ангел всегда оберегает. У нас немножко другая миссия, но мы, как и ангел-хранитель, не оставляем человека в беде.

«Я просила ангела-хранителя, чтобы помог выйти из леса, чтобы меня нашли, — говорит бабушка Соня. — Слава Богу, что у нас столько хороших людей. Молодежь какая у нас! Я как увидела эти огоньки, сразу поняла, что это ангелочки…»

На ориентировке по бабушке Соне появляется большая надпись красным — «Найдена». Значит, жива.

Беседовала Ольга Демидюк

Фотографии Ольги Демидюк и из личного архива Анны Пономаренко

21.07.2026