Заступница Усердная рода христианского

Ко дню обретения Казанской иконы Божией Матери — 21 июля

Бывают в жизни события, значимость которых очевидна в то время, когда они происходят. События эти остаются в памяти надолго, как дань прошлому. Но часто случается, что в обстоятельствах сегодня нужен именно тот, «тогдашний», опыт. И становятся такие повторы жизненным рефреном. Виделись они личной ситуацией, а оказалось, не только себя ради было прожитое, но и кому-то может быть в помощь. Об одном таком случае — рассказ.

Когда мы ступили на «неведомую нам землю» психиатрической больницы, открыли для себя опыт больничных отделений, тогда центр силы, духовной силы, центр тяжести внутренней борьбы и самопреодоления переместился в Новинки с других жизненных рубежей. С тех пор на памяти напутствие о. Андрея (духовника Свято-Елисаветинского монастыря протоиерея Андрея Лемешонка. — Ред.): «Вы не одни идете в отделение, а с Богом и святыми». И это было, конечно, правдой.

На личном энтузиазме можно добраться разок-другой до такого трудного места, как психиатрическая больница. Можно неким волевым усилием и состраданием какое-то количество раз переступить порог отделения и сильно пытаться уверенным словом проникнуть в души слушающих… Какое-то время крылья альтруизма доносили бы до многострадальных больничных территорий… Но изнутри очень быстро становится заметным, что внешних причин для оптимизма почти нет, а поводов для переживаний безмерно много; и человеческий ресурс исчерпал бы себя в очень малые сроки. Поэтому только с человеческим туда не пойдешь. Не хватит его, чтобы устоять вблизи чьей-то боли и беды, особенно в масштабах огромной психиатрической больницы. И потому, конечно, нехватку себя можно почувствовать быстро. Самостоятельно свернуть глыбу человеческих трудностей и сдвинуть камень душевных тягот невозможно. И очень хочется Скорой Помощи Христовой, о которой никогда не знаешь, какой она будет и когда.

Однажды июльским вечером, в канун дня празднования Казанской иконы Божией Матери, я шла в отделение настраивать людей на предстоящую исповедь. Никогда невозможно привыкнуть к напряжению и волнению, сопровождающим меня к больничному порогу. Люди в разном состоянии, душевном и физическом, часто обиженные на свою жизнь, видящие себя пострадавшими без вины. А тут… о покаянии. Да и разговоры подобные в их жизни обычно еще не случались.

В тот вечер тема исповеди вызвала необычайную агрессию и озлобленность. Некоторые не скупились на угрозы, настраивая против нас большинство пациентов в отделении. Обстановка накалилась до предела. Со мной были несколько человек (в их числе приснопоминаемый раб Божий Святослав), которые пытались утихомирить наиболее агрессивных. Помнится, я стояла у стены, кто-то размахивал кулаком, рядом — мои «защитники», и отступать было некуда. Но внутри себя (неслышно) я не находила ни досады, ни раздражения, ни страха, только жалость… Сразу вспомнилась наша Святая Небожительница, преподобномученица Елисавета, которая от сердца жалела обманутых собственной злобой и даже ненавистников своих.

Было горько, что на этот раз не получилось ни мне сказать, ни им услышать о том, что ждало их завтра… Пожар злобы вспыхнул, как только они увидели человека в облачении.

На следующий день страх всё же настиг меня. Мне казалось, что в такой обстановке исповедь невозможна: не дай Бог что-то из этого гейзера ярости выплеснется на священника. Да и у самой от вчерашнего сильно теснило в груди. На работе сосредоточиться не смогла, вечером — отделение.

Памятуя слова духовника о том, что идем не одни, а с Богом и святыми, вопила в душе: «Где Ты, Господи?! И святые Твои? Где?!» Молитвенно просила Матерь Божию, чтобы она защитила Своим Казанским образом. Мысленно выстраивала вокруг себя круговую оборону из тех небесных покровителей, кого знала: Пресвятая Богородица — впереди, справа и слева — великомученик Георгий Победоносец, Ангел Хранитель, Царственные страстотерпцы, мученики Иоанн Воин и младенец Гавриил Белостокский. Думать ни о чем другом было невозможно — в голове звучали только молитвы и акафисты.

На подходе к отделению напряжение стало зашкаливать: в жаркий июльский день зубы стучали, как в мороз. Оказывается, это не метафора, они и вправду могут стучать не только от холода. Я еще раз молитвенно призвала свой «Святой Десант» и просила быть рядом…

В отделение шла заранее, чтобы для батюшки не было «сюрпризов». К моему немалому удивлению, исповедь уже шла, и было довольно много желающих. Исповедовал не тот священник, с которым договорились, а его друг, приехавший к нам погостить. Он сам вызвался потрудиться в отделении. И первым на исповедь пошел один из вчерашних «угрожателей». Оказалось, батюшка — его односельчанин, которого он давно знал и уважал. После просил прощения за вчерашнее и признался, что к другому священнику не пошел бы, а этого помнит и доверяет ему. (Надо же было этому батюшке именно сейчас остановиться в Минске!)

Еще одного вчерашнего зложелателя срочно перевели в закрытое отделение по выявленным симптомам. Остальным было неловко за себя, кто-то просил прощения: «Не ведали, что творили, говорили… Наваждение какое-то».

В отделении водворилась благословенная тишина. Это не была тишина пустоты, нет, жизнь продолжалась: люди ходили, разговаривали, чем-то были заняты. Но это была победная тишина — после бури, после тяжелого сражения. Матерь Божия данной Ей властью утвердила штиль в день образа Своего Казанского. Священнодействием исповеди штиль наступил в душах людей, еще недавно бывших во власти разрушительных эмоций, слов, намерений… И теперь, в этой живой тишине, рождались другие слова, эмоции и помыслы.

Мы сидели на диване с единомышленниками и говорили о том, какое счастье, что есть Бог, и как страшно, если бы всё было во власти человеческих страстей. В какой-то момент разговора с улицы вернулся в отделение один из пациентов и мимоходом спросил:

— А что, вы одна? А где люди, что с вами шли?

Я удивилась, так как на диване нас сидело несколько человек за мирной беседой. Говорю:

— Сейчас-то я вроде не одна, а в отделение одна шла.

Он настаивает:

— Да нет же, с вами люди шли в отделение: женщина, мужчина, военный, мальчик какой-то… Где они?

— Одна я шла сюда, может, спутали с кем? — отвечаю я.

— Да вы, вы это были… и с вами шли… — растерянно сказал он и побежал.

Я не придала значения сказанному. А уже дома, ближе к ночи, вдруг вспомнила — и меня пронзило. Так это же «Святой Десант» — небесный спецназ, который я просила сопровождать меня на исповедь: Матерь Божия, святые… Этот человек так просто их увидел и просто спросил: «А где люди?»

В тот день, думается, в победный список бесконечных чудес от Казанского образа Матери Божией добавилось и это откровение, что с нами Бог, Его Матерь и святые. И вспоминая об этом теперь, не без трепета, всякий раз, когда приходится превозмогать страх и малодушие, я снова как будто слышу: «А где же люди, что с вами шли?» А люди эти — незримая, а для кого-то и зримая, наша Небесная Рать Христова и Матерь Божия впереди.

Такая вот Она, Заступница Усердная рода христианского.

21.07.2026