«Бог всё на блюдечке дал, а ты только сёрбай»

«Думаю, людям приятно, когда ты чистишь овощи с хорошими мыслями. Может, кому-то передаются эти мысли. Кто знает, я в этом не понимаю. Знаю, что надо хорошо работать. Надо к любому делу относиться с верой в то, что ты делаешь. Ты же не для себя делаешь, а для Бога в первую очередь», — рассказывает о своем послушании брат Владимир Томко.

Брату Владимиру 51 год. В монастыре он уже десять лет. Пришел сюда, когда не было работы и жилья, и обрел здесь дом и смысл жизни — помогать людям.

— Можем пройтись или присесть, — говорю я брату Владимиру, когда мы встречаемся у храма в честь иконы Божией Матери «Державная» нашего монастыря. — Здесь есть ваше любимое место?

— Я тут никогда не сижу, — строго отвечает он.

— А что делаете?

— Работаю. Знакомые обычно тут сидят на скамейке.

Мы присаживаемся на неприметную лавочку у крыльца Державного храма напротив Распятия Христа. Пока говорим, к скульптуре подходят люди: кто-то прикладывается к ступням Спасителя, кто-то набирает святую воду. Тут же собираются группы для экскурсии по монастырю.

— А где вы работаете в монастыре? — спрашиваю брата.

— На картофелечистке. Чищу овощи. Три дня через один. В выходной, если скажут, убираю территорию во славу Божию.

— Что вам больше нравится — чистить овощи или убирать?

— Чистить овощи я уже привык за столько лет… Не знаю. Мне всё нравится.

— Вам нравится чистить овощи?

— Особенно лук.

— Вы не плачете?

— Плачу. А что делать?

— А почему тогда нравится?

— У меня быстро получается. В чем секрет? Секрета нет — есть опыт. Сам себя настроил на лук — и пошел чистить. Я уже наловчился. За час получается сорокалитровая бочка лука. Я стараюсь быстро делать.

— Расскажите, как чистить лук правильно.

— Сверху и снизу немножко обрезаешь, если хороший лук, и потом шкурку снимаешь ножом. Поддеваю с краю шелухи — и пошел. Если лук хороший, она тонко снимается. А если есть под шкуркой гниль, я больше снимаю. А если сильно гнилой — в отходы. Я ж не буду людей травить — ни матушек, ни сестер, ни братьев.

Володя трудится в монастыре десять лет, на овощечистке — четыре года. Овощи, которые он чистит — кабачки, морковка, картошка, — идут в трапезную монастыря, а также в кафе духовно-просветительского центра «Ковчег».

— Вам не надоедает целый день чистить овощи? Это не скучно?

— А что делать? Это моя работа. Мое послушание. Заявку сделал — свободен. Мне интересно, нравится сам процесс.

— А о чем думаете в это время?

— Только о работе. Чтоб пальцы не порезать. Сам ножи натачиваю — острые. Задумаешься — потом пальцы заживают тяжело. Управляться с работой молитва помогает. Если с любовью чистить овощи, то помогает.

— С любовью?

— Ну конечно.

— А как чистить с любовью?

— Чистишь с благодарностью Богу за то, что ты делаешь. Тогда и время быстро проходит в работе, и люди чувствуют твое хорошее отношение.

— Думаете, это влияет на вкус еды?

— На вкус — не знаю, но, думаю, людям приятно, когда ты трудишься с хорошими мыслями. Может, кому-то через овощи передаются эти мысли. Кто знает, я в этом не понимаю. В жизни всё бывает. Знаю, что надо хорошо работать. Надо к любому делу относиться с верой в то, что делаешь. Ты же не для себя это делаешь, а для Бога в первую очередь.

И к молитве надо так относиться. Если стоишь в храме, должен участвовать в богослужении, мыслями находиться в храме, а не витать в облаках. Я, бывает, беру четки и, когда уставший, чтоб не заснуть, Иисусову молитву читаю. И мне помогает. Молюсь за своих знакомых, чтобы им было хорошо, чтобы прошло уныние, чтобы было здоровье духовное, физическое.

Бывает, подметаю осенью — сильный ветер, листья разлетаются. Помолюсь Господу, смотрю — ветер стихает. И я опять начинаю подметать. Снова ветер поднимается, помолишься — стихает. Это чувствуется. Чувствуется, что это Бог. Бывает, еще своему покровителю молюсь —святому князю Владимиру. Я же его именем крещен.

Володя рассказывает, что родился и жил в Борисове. Окончил строительное училище. Работал в строительно-монтажной организации, затем на овощной базе грузчиком, потом — на пилораме. Продал комнату, уехал в Москву. Там не сложилось, вернулся домой. Родители были неверующими, дедушка и бабушка — коммунистами, но Володю крестили. Говорит, что смутно понимал, что Бог есть, хоть в храм в советские годы зайти не решался. Помнит, что дома была иконка — маленькая, потемневшая.

— Еще до монастыря я ощущал, что Бог есть. Как-то я залез на строительные подмости. Стал на край длинных досок. По идее, доски должны были спружинить вместе со мной. А там стройка была, камни — если бы упал, не выжил бы. Но они не спружинили. Такое ощущение, что на той стороне досок кто-то стоял. Я догадался, что Господь. Не видел, но почувствовал, что Кто-то есть. И Он меня бережет. Не только меня одного, всех бережет.

Может, поэтому в трудный жизненный момент — без работы и жилья — за помощью Владимир пошел именно в храм в Борисове. Там помогали людям с поиском работы. Ему дали адрес Свято-Елисаветинского монастыря и деньги на проезд.

— Как сейчас помню — десять рублей. Я переночевал на вокзале и поехал сюда. Хотели на подворье отправить, но посмотрели, что некому было мести, и меня оставили дворником.

В монастыре сначала работают во славу Божию. Потом старший брат или сестра смотрят, как ты работаешь. Если хорошо, честно, тогда тебя ставят на зарплату.

— Честно работать для вас — это как?

— Я так понимаю: если есть возможность, надо делать то дело, на которое тебя поставили. Не лениться.

Потом меня перевели на овощи. Но и сейчас зимой, когда снега много и не хватает людей, мы тоже выходим чистить территорию. Раньше были такие зимы, что три дня подряд снег шел. Без перерыва шел и шел. Только уберешь, повернешься — опять насыпало. И все помогали.

— Тяжело было?

— А что делать? А кому легко? Господу легко было страдать за нас всех на Кресте, за все грехи наши? Господь безгрешен. А мы-то что… У каждого — свой крест. Я имею в виду по жизни.

В монастыре я изменился: мягче стал, спокойнее, добрее. Раньше таким не был. Был резким, мог грубо сказать. В свое время шебутной был.

— А что помогло измениться?

— Вера помогла. Знаю, что и так вел плохую жизнь, надо хоть остаток жизни провести в вере. Достойнее, чем раньше, прожить те дни, которые дал Господь. Трудиться, молиться. То, что я раньше делал, больше не хочу. У каждого, кто тут появился, есть своя причина: кто от пьянства, кто от наркотиков. Я жил плохой жизнью. Выпивал. Были моменты, за которые мне стыдно. Я у Господа попросил прощения за то, что делал. Это очень тяжело вспоминать. Я не хочу это вспоминать, но у меня были такие периоды в жизни… Не хочу, чтоб так дальше продолжалось.

Сейчас не курю и не пью. Веду трезвый образ жизни. Достойную жизнь веду. Хожу на акафист, на Иисусову молитву, на беседы с батюшкой. Это мне дает силы жить дальше.

— Помните ваши ощущения, когда впервые приехали в монастырь?

— Мне понравилось это место. Спокойствие, тишина… Что еще надо? И вообще, тут воздух чистый. Что в монастыре, что в храме.

— А что значит «воздух чистый»?

— По-духовному чистый. Это чувствуется. Когда в храме много людей, все здороваются, обнимаются, это дорогого стоит. В миру не так. Люди озлобленные, все по своим норам прячутся, никто никого не знает. Когда человек сюда попадает и дышит этим воздухом — это уже благодать. Это тебя меняет. Недаром Господь меня сюда привел. Не просто так. А кто еще меня мог привести в монастырь? Только Господь. Он разными путями, окольными, но приводит спасаться. Я пришел и почувствовал, что это мое место. Никуда не хочу. Только Господь знает, что у меня будет в жизни дальше.

— Вы доверились Богу?

— Ну а кому еще? Кому я нужен, кроме Бога? Мама в Царствии Небесном. Папа тоже. Осталась только сводная сестра — у нее своя семья, свои проблемы. У меня семьи нет. А тут я со всеми дружу — с монахами, матушками. Это духовная семья. Компенсирует то, что у меня не было семьи.

Как батюшка говорит, мы должны идти за Господом. Пройти тот путь, который надо. Мы же воины Христовы.

— А как на этом пути не потерять руку Бога?

— Не осуждать, соблюдать заповеди, стараться не грешить, причащаться хотя бы раз в неделю, на исповедь ходить. Не отходить от монастыря. Враг может мысль тебе подкинуть. Он все наши страсти знает. Пьянице он может подсказать: «Выпей сто грамм, тебе ничего не будет». И так это делает, что человек думает, что это его мысли. А по правилам, если выпил — уходишь из монастыря. Кто уходит из монастыря, того покидает благодать.

Надо стараться не допускать плохие помыслы. Надо понимать, что это не твоя мысль. Не оставаться с этим наедине, а идти на исповедь, говорить с Богом о том, как у тебя день прошел. Ты грешил сегодня или нет, повысил голос или нет, осудил или нет? Если легко на душе, это хорошо.

Первая моя исповедь была в монастыре. Тяжело было. Непривычно. Сейчас мы все причащаемся раз в неделю. Это устав монастыря. Но в любом случае надо причащаться. Причастие дает силы духовные. После Причастия легче становится, и после исповеди хорошо на душе — приходит облегчение. Помню, была одна проблема. Я пришел на исповедь — и камень с души упал, мне легче стало. А то сердце болело. Знаю, что разговариваю с батюшкой, но через него Господь действует. Через батюшку на меня Господь смотрит и спрашивает: «Что ты совершил?» Надо отвечать честно и только про себя. Что именно ты сделал, а не другие.

В храме молитва дает спокойствие, уверенность в себе, в том, что Бог тебя любит. Если бы не любил, я бы тут не находился. Он нам доверяет. И мы доверили свои души Ему.

— В чем сейчас для вас смысл жизни?

— Как я понимаю, смысл жизни — людям помогать. Надо добро творить. Чем больше людям поможешь, добрых дел сделаешь — тем больше осознаешь, что не зря прожил день, жизнь. Например, поднесешь тяжелую сумку кому-то из магазина, какие-то мелочи сделаешь — мне приятно и людям приятно. Или вот бабушка чуть шла с двумя палками до остановки, я ее довел. Многим помогаю через интернет. У одной сестры были суицидальные наклонности, я ее уговаривал жить.

— А в чем для вас радость жизни?

— Что Господь дает силы трудиться, жить. Если бы не Господь, не знаю, где бы я был. С такой жизнью, как я вел… Не хочу такой жизни. Тут более достойная жизнь. При храме. Я уже не смогу существовать без Бога, знаю это точно. И благодарю Бога за всё, что Он для меня делает. Есть кров над головой, работа, какие-то денежки платят. Что мне еще надо?

— А что просите у Бога?

— Здоровья. У меня было много проблем по здоровью. Чтобы близкие были здоровы. Семьи нет, детей нет. Я бы хотел семью, но Богу лучше известно, надо это мне или нет. Это ж тоже подвиг большой. Не так уж и легко. Это труд.

Не сразу Господь тебе дает то, что ты хочешь. Надо смиряться, терпение иметь ждать. Надо принять, что не сразу всё получается, как мы хотим: только ты помолился — и тебе сразу как манна небесная это упало. Мы не одни, нас много. Бог же для всех, не только для меня. Чем больше молишься с душой, тем больше шансов, что Бог тебе поможет. Иногда надо годы молиться, чтобы тебе помогло. Надо не только просить, но и работать над собой, своими помыслами. Другим помогать. Чтобы другие спаслись. Мы для чего в монастыре собрались? Чтобы спастись.

— Что для вас монастырь?

— Дом родной. Монастырь — это большая семья. Монастырь — это наша крепость. Чем лучше молимся, тем для других создаем больше жизни. Мой физический дом — это вагоны (на территории монастыря мирские братья живут в вагончиках. — Ред.). А храм — духовный дом. Храм — это дом для сердца, для души.

— Что вы потеряете, если уйдете из монастыря?

— Я не только веру в Бога потеряю, я в себя веру потеряю. Кому я нужен в миру без средств к существованию? Нужно жилье, найти работу. Это не так просто. Поэтому надо держаться за то, что есть. Благодарить Бога за то, что Он мне дал. Всё предоставил, как раньше говорили, на блюдечке с голубой каемочкой, а ты только сёрбай. Для меня очень важно — благодарить. Я как чувствую, так и говорю. Всё по-честному вам рассказал, искренне.

Беседовала Ольга Демидюк

Фотографии Максима Черноголова

07.10.2026