«Примите глас монаха-святогорца…»

Я всего лишь простой монах…

Схиархимандрит Григорий (Зумис)

Жизнь схиархимандрита Григория (Зумиса), игумена монастыря Дохиар, была непрестанным подвигом. 22 октября 2018 года он отошел в горние обители и, надеемся, молитвенно предстоя Богу, не забывает о нас, грешных. Сегодня, в день его преставления, вспоминаются некоторые из его слов и наставлений. Хотя главным поучением остается жизнь старца, в которой, по воспоминаниям близко знавших геронду людей, искушения, болезни, страдания были неотъемлемой частью, «но он мужественно боролся, шел вперед к возлюбленному Христу, стоял на передовой всю жизнь и был истинным воином Христовым»*.

Характер у геронды был непростой, о чем он сам в одном из интервью со свойственным ему юмором как-то сказал: «Одно хочу сказать — если бы я не стал монахом, то стал бы разбойником, бандитом в миру. А так я — всего лишь смиренный монах, который разбойничает в монастыре…»

Есть разные виды подвигов: кто-то избирает основным и приоритетным деланием молитву, кто-то — послушание и труд. Геронда выбрал последнее. Это ни в коем случае не значит, что он не молился или умалял молитвенный подвиг — вовсе нет. Просто основой и фундаментом для всей духовной жизни он считал труд и послушание.

Трудовой уклон Дохиарской обители был порой темой и братских прибауток, и повседневных диалогов с герондой. Братья шутили: «Старец говорит: "Работайте, братия, работайте, работайте, солнце еще высоко". Монахи: "Геронда, геронда, это луна уже!"»

Как-то на Пасху игумен Григорий сказал братии: «Светлую седмицу не работаем». Но на третий день всё же благословил возобновить труд. Монахи спрашивают: «Геронда, если мы здесь так много трудимся, в Царствии Небесном нам тоже придется работать?» Старец отвечал: «Не знаю. Но лопаты не забудьте!»

И сам геронда Григорий был потрясающим тружеником. Он считал «мерзостью пред Господом всякое упокоение плоти». Поэтому не ленился и не оставлял своих монахов без контроля, чтобы они не проводили жизнь беззаботную, «как цикады летом». Он всегда трудился до захода солнца и за 34 года ни разу раньше темного времени суток в свою келью не возвращался.

Братия на рыболовном послушании. Дохиар

В старости по причине огромного числа разных болезней отец Григорий уже не мог выполнять тяжелые работы, но в молодости всё делал сам. Монастырская стройка? Геронда возит камни, бетон, раствор. Уборка? Геронда первый берет метлу и без перерыва с утра до ночи чистит весь монастырь. Сам игумен не раз говорил, что подметать — его любимое занятие: руки заняты, ум в молитве. Что еще нужно монаху?..

Геронда бывал разным. Он мог проявить и большую любовь к человеку, а мог и залепить в гневе такую затрещину, что мало не покажется. Он мог приласкать человека, поцеловать его, а мог и накричать так, что душа уходила в пятки. Как и любой другой, он был человеком с обычными человеческими чувствами.

Старец Григорий всегда отличался яркой и независимой точкой зрения даже на самые деликатные темы. Так, в одном из интервью он сказал о своем игуменстве на Святой Горе Афон: «Перед тем как я стал игуменом монастыря Дохиар, меня ткнули носом в каждую швабру, которая осталась в этом старом монастыре от предыдущих управляющих. Так должно было быть. Рад, что они так со мной. Самые тяжелые шаги в своей жизни я делал, поднимаясь на игуменское место Дохиара, и это уже после десяти лет игуменства в других греческих монастырях».

Старец предпочитал носить старую неприметную одежду и вел себя всегда очень скромно. Несмотря на свою должность, он представлялся как иеромонах и просил поминать в молитве «разбойника Григория».

Бунтарь по натуре, старец не раз испытывал на себе гнев археологов, ругавших его за то, что он решил разрушить часть какой-нибудь древней стены, мешавшей монахам в их каждодневных передвижениях, или за неслыханную идею установить в арсанасе (порту) монастыря Дохиар две колонны со скульптурами архангелов Михаила и Гавриила.

Что еще нужно монаху?..

О монашестве настоятель обители Дохиар говорил так: «Внутренняя жизнь настоящего монаха не видна другим, она скрыта и будет явлена только в Царстве Небесном. Монах, как говорят богословы, есть пророк, своей жизнью говорящий о последних днях. Поэтому и на погребении монаха его лицо закрыто покровом, а всё тело — великой схимой, подобно тому, как флагом страны накрывают тела солдат, служивших ей и сражавшихся за нее до смерти».

По словам братии Дохиара, сколько старец Григорий был жив, он не раскрывал прекрасную раковину своей души и не позволял им увидеть жемчуг, который скрывал в себе. Но когда преставился, «случилось то же, что и с учениками на пути в Эммаус. Когда геронда стал невидим, тогда открылись наши очи…»

Дохиар

«Я славлю Господа и Его Пресвятую Матерь за то, что моя монашеская жизнь, которую я всегда разделял со своей братией, была полна испытаний. Мы всему учились на собственном опыте, и поэтому как руководитель я не чувствую за собой вины. Нам приходилось жить и на берегу моря, и на равнине, и в горах, а теперь и в предгорьях Афона».

Иногда геронда пренебрегал здравым смыслом, чтобы избежать безбожной гордости. Он собрал в своих закромах духовный плод и опасался «умного жучка», который мало-помалу незаметно уничтожает плоды трудов жизни. Поэтому старец предпочитал непогрешимое смирение — безопаснейший путь в Царство Небесное, как говорят святые отцы. Он иногда разговаривал неподобающим языком, что для любителей поморализировать было совершенно неприемлемо. Но делал это, чтобы быть пренебрегаемым слушателями. Однако через эти шутки явно или прикровенно старец открывал слушающим их внутреннее состояние. Одни раздражались, а другие принимали то, что старец им открывал.

Хорошо, когда в жизни несешь крест…

«Красивая, хорошая вещь — чувствовать в жизни, что несешь крест. Чтобы это ни было: болезнь, скорби, какие-то лишения или благословенное пренебрежение, когда тобой люди пренебрегают. Вот это просто рай! Как мы должны этого хотеть! Как мы должны этого требовать! Как хорошо быть забытым! Нет более прямой и уверенной дороги в Царствие Небесное, чем терпеть от людей пренебрежение», — говорил геронда.

Схиархимандрит Григорий любил Бога и людей. Он принимал человека независимо от его национальности и социального положения. «Для меня монахи, независимо от страны и национальности, — странники. И наш монашеский подвиг — стать друзьями Христа. Но поскольку этого мы не можем понести, то хотя бы станем рабами Христа».

Старец любил Россию, русских людей, и, когда ему показали издание его книги «Люди Церкви, которых я знал» на русском языке, сказал: «Я никогда не делал из себя ни миссионера, ни профессора, я всего лишь простой монах. Книгу посвящаю русскому народу. Примите ее как глас одного монаха-святогорца. Благодарю русский народ за то, что он держит свечу православной веры зажженной, несмотря на все трудности и страдания. Тем, кто погиб за веру — вечная память!»

«Православная Церковь сейчас в гонении, где бы она ни находилась. Сейчас очень страшное время. И от нас нужны смирение и молитвы. Но — и исповедание. Сейчас должно быть время исповедников. Есть период апостолов, пророков, мучеников. Сейчас — исповедников. Каждый христианин должен исповедовать Христа. Без этого исповедания ничего не будет. Крестное знамение, которым я осеняю свой путь — это есть исповедание. Крест, который я положу на себя, когда буду ужинать в ресторане — это исповедание. Церковная жизнь — тоже исповедание. Пост — исповедание. И мы должны взять это оружие, чтобы посрамить нашего врага — диавола».

Освещая путь себе и ближнему…

«Каждый из нас должен стать светильником для ближнего, чтобы освещать путь ко Христу. Если этого не происходит — это плохо. Мы как маленькие свечки. Если свеча горит, она освещает путь и себе, и ближнему. Но если свеча гаснет, то, увы, мрак покрывает этот путь. Каждый христианин должен быть свечой, которая горит перед Христом, свечой, которая горит, плавится, но светит. Пусть каждый из нас держит эту свечу зажженной, хранит от сильного ветра и от жаркого солнца. Зажженной свечой да будет наша жизнь. И каждый пусть показывает своему ближнему путь на Голгофу и к Воскресению. А они на самом деле близко — Крест и Воскресение. Мы должны хранить зажженную свечу Восточной Православной Церкви.

Хоть мы и маленькие свечки, но не гаснем. Думаю, потому что живем жизнью таинств — Исповедью и Причастием. Оттуда мы, как добрые девы, берем масло и возжигаем свечи. Ведь если бы не было исповеди, то человек бы не спасся, не было бы святых и праведных, и Церковь не знала бы Воскресения.

Большое дело — покаяние. Все мы, кто крестился, не сохранили чистыми наши крещальные одежды. Только покаяние может очистить их. Таинство Покаяния — это обновление таинства Крещения. Если бы Господь не установил таинство Покаяния, то человек не смог бы спастись. Христос ждет нашего возвращения.

Желаю, чтобы и вы были горящей свечой — в семье, в обществе, на работе. Приходите регулярно в храмы, проверяйте себя, испытуйте — и принимайте Тело Христово. И, как разбойник, каждый раз говорите: «Приими мя, Господи, во Царствии Твоем!»

Материал подготовлен редакцией сайта obitel-minsk.ru

Фотографии из интернета

-----

* Монах Авель (Щулькин), Валаамский монастырь.

При подготовке использовались материалы:

1. В память геронды Григория Дохиарского. — Валаамский монастырь.
2. Геронда Григорий, игумен священной Дохиарской обители. — Православная жизнь.
3. Подвиг, превосходящий силы. В память о Геронде Григории Дохиарском. — Женский монастырь в честь иконы Божией Матери «Отрада» с. Б. Ольшанка.
4. «Люди Церкви, которых я знал». — YouTube.

22.10.2026