Рассказ:
Всё началось с детского голоса, прозвучавшего, как приговор. Мой сын, который строил корабль из деревянного конструктора, с серьезностью полководца объявил: «Всё. Это мой ковчег. Я уплываю!..»
Я сижу у окна и смотрю на закат, в руках у меня белый платочек, который Ольга положила мне на колени. Раньше я видела в закате конец дня, угасание, теперь вижу в нем преддверие утра…
Пока Илюша качался в заметенном снегом саду, лепил снежки и бросал их в мишень чердачного окна, к калитке подошел дядя Силич: «Тук-тук-тук! С первым снегом вас, соседи! Здравствуйте!»
Сосны напротив. И тишина. Я тоже тихо сижу на диванчике и тихо радуюсь. Вдруг чувствую взгляд. Надеваю очки и вижу: на ручке балкона сидит синица и очень внимательно смотрит…
Поземка заметала дорогу, машина встала, телефон разрядился, и я, кутаясь в тонкое пальто, побрела по обочине. Ветер выл, как голодный зверь, снег слепил глаза, и вдруг — сквозь белую пелену — огонек…
Когда я была маленькой, бабушка носила нитку стеклянных бусин. Они были неказистыми, потертыми, но в ее руках превращались в нечто волшебное…
Алевтина проснулась оттого, что по щеке катилась слеза. Снился сын. Уже три года, как он женился, переехал в город и звонит только по праздникам. Как странно устроена жизнь…
Только что кот блаженно спал рядом. Весь вид его говорил о том, что меня ждет спокойный отход ко сну. Какое же прекрасное создание Божие! Ровно до того момента, пока я не закрыла глаза…
«Я всегда боялся тишины. Поэтому заполнял ее чем мог: музыкой из наушников, гулом телевизора, собственными мыслями, которые гонял по кругу. Всё изменилось в один душный августовский день…»
Корабль ушел, а мы стали читать акафист Соловецким чудотворцам. Через три часа под моросящий дождик наше судно тоже вышло из бухты. Море было гладким…
Мы не верим в переселение душ, иначе я бы решила, что Мурка была царицей или, на худой конец, главной фрейлиной. После завтрака она испытующе на меня смотрит, а потом говорит: «Ма», то есть мало…
Маргарита поняла: она больше не будет править свою жизнь, как чужой текст, ведь иногда самые важные вещи — это именно те «лишние» слова, которые делают историю живой…
К вечеру перед праздником Всех Святых Ольге Владимировне стало плохо. Так плохо, что и подняться не может: всё кружится вокруг нее, как карусель. Голова болит, в глазах темнеет…
Еще в детстве мама сказала мне, что у нас есть семейный порок — болтливость. На тот момент я не была слишком общительной. Думаю, меня испортила работа в СМИ…
Еве было тридцать пять, когда она осознала, что живет, словно в беличьем колесе: дом — работа — встречи с друзьями — и снова дом. Всё как у всех. Всё «нормально». Но почему же на душе так тяжело?..
Каждый день — один и тот же маршрут. Остановки, пассажиры, вечное недовольство начальства… Николай давно привык к мысли, что его существование — это жизнь «от звонка до звонка».
Марсик интересовался котами, но не до такой степени, чтобы поселить их на своей территории. С появлением котенка пес два дня пребывал в волнении. Возможно, переживал, что его будут меньше любить…
В деревне Марсик чувствовал себя хозяином. Это вам не городская ленивая жизнь: поел, поспал, поел. Иногда он бегал к магазину или носился за кошками. И вот однажды Марс не вернулся…
Есть собаки сторожевые, охотничьи, спасатели, а ши-тцу — компаньоны. Но они не навязывают дружбу, а просто открыты диалогу. Придет Марсик, сядет у порога комнаты и ждет: позовут, не позовут…
Марсик — это пес. Вообще-то его имя Марс, но зовем мы его по-разному. В том числе — Гигантской Марсианской Собакой. Появился он в нашей семье чуть больше семи лет назад…
Она стояла сгорбившись, припадая нижними ветками к земле, и вызывала щемящую жалость. Одинокая елка среди многоэтажных домов и бетонных плит двора, вечно заставленного машинами…