«Главное — любить людей»

Сестру Тамару Осадчую мне удалось «поймать» между двумя поездками: она вернулась из Нижнего Новгорода, где несла свое послушание на «Кладезе», и через два дня должна была уехать в Новомосковск. Мы встретились в саду, в деревне неподалеку от Минска, где ее младшие сестры копали картошку. Пели птицы, в траву падали ранние яблоки, и было видно, что сестра Тамара наслаждается родным воздухом и присутствием рядом любимых людей.

Разговор наш получился очень теплым, ведь в судьбах оказалось много общего: обе мы пережили большую любовь, овдовели, прибились к монастырю… Начали мы с истоков, семейной истории, а потом я словно побывала на выставках в разных городах России, где с 2008 года несет свое послушание сестра Тамара.

Дружная семья

— Я родилась в Смолевичском районе, в деревне Слобода, в этих местах жили предки нашего папы. Папа рос один и мечтал о большой семье. И создал семью — дружную и большую, она такой и остается до сих пор. Нас пятеро — четыре сестры и брат. Людмила Корнеева — моя старшая сестра. Потом родились братик Геннадий, за ним Анютка, я и младшая сестра Валентина. Папа и мама очень любили друг друга, мы выросли в большой любви.

Мама из деревни Старево, что под Слуцком. Дедушка мамы был священником, вера наша наследственная. Мама всё время молилась, в доме были иконы, несмотря на то, что папа занимал в колхозе высокую должность и был коммунистом. Ему делали замечания, заставляли убрать иконы, на что он отвечал: «Жена молится, не трогайте ее, она войну пережила, много пострадала». И всё оставалось как прежде.

А мама действительно в войну пережила страшное. Жителей их деревни заставили копать себе могильный ров — люди стояли в ряд и копали, и девочка-подросток, моя будущая мама, тоже. У нее под платьицем на груди была иконка Божией Матери, она ее придерживала и копала… Подошел немец, заглянул за воротник — иконка упала. Немец стал креститься. И потихоньку отвел маму от рва. Спас ей жизнь. Несколько дней потом шевелилась земля на том месте… А девочку, котора потом стала моей мамой, и еще несколько подростков отправили в Германию. Эшелон был набит скотиной, немцы везли коров, лошадей, овец. И там же ехали люди. Многие в дороге не выжили, погибали прямо на глазах…

У нас в семье есть священная книга — мамино обгоревшее Евангелие на церковнославянском языке, которое она привезла из Германии. И мы его в нашей семейке передаем по роду девочкам. Потому что мамино. Мы его бережем, но иногда открываем и читаем. Мама обернула его в обложку книги «Девушка шла по войне»*, и мы с детства помним и Евангелие, и мамину войну. Натерпелась она. Потом всю жизнь молилась и за своих, и за чужих — за всех людей.

Молитва постоянно звучала в доме, и дети росли с духом веры. Отец тоже был верующим. Однажды сестры пришли из школы с известием: «А нам сказали, что Бога нет!» Мама замерла… Отец обедал. Он отложил ложку и серьезно посмотрел на девочек: «Кто вам сказал, что Бога нет? Есть Бог. Не верьте никому».

— Так мы и росли — в любви и вере. Подрастали, обзаводились семьями.

Солнышко и солнце

— Супруг мне очень хороший встретился. Я считала: я верующая, в храм хожу, молитвы знаю… А он был настоящим христианином: у него такая любовь к людям была! Не мог пройти мимо беды, всем помогал.

Он меня называл «солнышко», очень любил, был заботливым. А я его называла «солнце». Мы очень хорошо жили, в любви и понимании.

Previous Next

Муж был военным. Сколько мы поездили!.. И в России служили, и в Монголии. И везде были храмы. Это так чудесно: везде в мире служба идет! Даже в Монголии под храм оборудовали небольшую квартирку, служил там русский священник. Я узнала о храме по сарафанному радио, пришла и потом постоянно его посещала. Это была такая радость вдали от родины!

В один миг, когда Советский Союз рухнул, всё поменялось, наших военных из Монголии убрали. Когда вернулись домой, негде нам было жить — все договоренности по брони на квартиру тоже рухнули. И опять съемные квартиры в Смолевичах и Жодино, неустроенность… Дети наши, Анатолий и Владимир, намыкались с нами, но зато всё умеют делать. Иногда говорю им: «Вы бы отдохнули!» Они отвечают, что отдыхать мы их не научили, трудиться только научили (смеется).

Да, поездили мы, покочевали. Поэтому мое послушание — ездить с выставками монастыря по разным городам России — это привычная жизнь для меня. И знаете… я настолько люблю Россию! Россия — это душа.

Путь в монастырь у каждого человека — это целая история. Послушание работать на выездных выставках «Кладезь» у сестры Тамары было не сразу. Вот она стоит на коленях в аэропорту чужой страны и молится — погиб ее супруг. Самолеты в Беларусь не летают. К ней подходит человек и просит помолиться за его больную маму. Он местный, работник аэропорта. На следующий день Тамара с сестрой улетают домой на белорусском самолете, который случайно совершил посадку в том аэропорту. Экипаж брать их не хотел — в самолете не было места. Но согласился по настоятельной просьбе человека, чьей маме за эту ночь стало лучше — он был убежден, что помогли молитвы белорусской женщины, и он обязан ей помочь попасть домой… А вот еще эпизод. Вечером Тамара исповедовалась в монастыре, а утром на Причастие пришла в храм неподалеку от своего дома. Священник не причастил: «Исповедовались там — в монастырь и идите причащаться!» Казалось бы, обидно. Но его устами говорил Бог. И она начала ходить в монастырь, который стал ее жизнью.

Жизнь в монастыре

— Я начала ездить в монастырь и пришла на исповедь к батюшке Андрею (Лемешонку. — Ред.). И духом почувствовала, что это мое место. Выстояла очередь, почувствовала большую любовь. А я знаю, что такое любовь — выросла в ней. И если до утра люди стоят, а батюшка их слушает и чувствует каждого человека, — что это, как не любовь? И люди это понимают.

Как-то в Новосибирске мы стояли на выставке, и приехала женщина из далекого сибирского городка. Подошла ко мне: «Я специально сюда ехала, чтобы до вас дотронуться — вы отца Андрея знаете и у него благословение берете»! Понимаете, человек за десятки тысяч километров духом чувствует Божию любовь! А еще — люди молятся, чтобы мы приехали. Это же удивительно! Как нас встречают, обнимают, как родных, говорят: «Мы весь год молимся, чтобы вы к нам с выставкой приезжали!» Вы представляете, какая любовь идет через наш монастырь!

Но расскажу про ту первую исповедь у батюшки Андрея. Сестра моя, Людмила Корнеева, давно в монастыре, я даже не помню, сколько лет. Она первая пришла и с таким восторгом рассказывала, как тут хорошо. Я всё время думала: «Надо съездить». И перед тем, как мне поехать с Людмилой, мне приснилась икона Божией Матери «Нечаянная Радость». Когда я шла на исповедь за сестрой, увидела эту икону. И поняла, что мое место здесь.

Я трудилась в миру, в исполкоме, и давно хотела поменять работу. И взяла благословение у батюшки потрудиться и пожить в монастыре. Он улыбнулся и благословил.

В монастыре сестра Тамара составляла компьютерные программы — делала то, что умела, ведь по профессии она специалист по компьютеризации, учету и анализу. Втроем с отцом Геннадием и матушкой Серафимой трудились днем и ночью, чтобы успеть за ее отпуск.

— Меня так увлекло это дело! И захотелось остаться здесь работать. Но как уволиться из исполкома, ведь там — контракт? Батюшка и матушка обещали молиться, и я пошла к председателю исполкома… Объяснила, что хочу уйти, рассказала, куда и почему. И он меня понял и отпустил.

Какими были первые послушания? Я чистила картошку, потом храм мыла, потом — лестницу Никольского храма. В монастыре такая благодать, что ты с необыкновенной любовью трудишься на любом послушании! И Господь дает силы: кажется, дома лежала бы… А тут мы все пытаемся исправиться и исправить свою душу грешную.

Сестра Тамара словно проходила искус перед своим главным послушанием в монастыре, к которому вел ее Господь. Но вдруг прихватило сердце, пришлось пожить дома. Восемь месяцев дома — а сердце больное тоскует по монастырю. И тут — случай, а по-другому — Промысл. Нужны были люди работать на «Кладезе» в России. Предложили сестре Тамаре… И она согласилась. Сейчас шутит: «Я свой моторчик уже подлечила и была готова к новому послушанию». Поезд, снова съемные квартиры… Приехав на место, она начала работать. Оказалось, главное в этом деле — любить людей.

О любви

— Слава Богу, Господь через большую любовь моего супруга и мне дал понять, что значит любить всех людей. Я потихоньку начинаю этому учиться. Потому что все люди — солнышки. Даже приходит человек, бывает, на выставку со злобой: «Где ваш Бог? Я и в храм ходил, и жертвовал, и молился — и ничего не получилось!» А начинаешь с ним говорить — душа его больная, израненная. И человек так раскрывается, что обнажаются самые тонкие ее струны. А душа у всех солнечная.

Вот так Господь мне нашел путь, где я смогла немножко пригодиться. А ведь душа разрывалась, я не могла себе найти места после гибели супруга. Дети наши были уже женатые… Это самое большое потрясение в моей жизни. Но через него я поняла, что значит любить людей и что смерти нет. Это начало новой жизни и особенно — новой жизни окружающих людей.

Я всегда это чувствую четко: Господь призвал меня в монастырь только по большой любви к людям моего мужа, чтобы я могла его понять. Я его никогда не могла понять: как можно оставлять свои дела, семью, потому что кому-то нужна помощь? «Прости, солнышко, у людей машина сломалась… кран сорвало… еще что-то стряслось… надо помочь!» Идет даже туда, где его не знают. «Михаил, там какой-то человек пьяный лежит…» — и он бросает свою работу или буквально встает из-за обеденного стола, сажает того человека в свою машину и везет в больницу. Он и погиб, оградив от смерти 9 человек. Если бы не он — они бы погибли…

С таким опытом потери близкого человека легче понять чужую беду и найти слова утешения и поддержки. Работа на выставках монастыря — это не просто реализация изделий монастырских мастерских. Это и катехизация, и миссионерство. Сестра Тамара работала на разных стендах: книги, церковная утварь, но особенно полюбила предлагать людям монастырскую керамику и витражи.

— Керамика — это такие большие труды! Сколько она стадий проходит, сколько рук рабочих… Я в каждом городе это рассказываю, и в каждом городе люди благодарят и передают поклон тем, кто трудится над ее созданием. Через эту красоту, через изделия рук наших мастеров люди чувствуют и красоту нашего монастыря. Многие слушают проповеди батюшки в интернете. Я и сама вдохновляюсь ими. Когда совсем нет сил, усталость охватывает, а то и какие-то вопросы житейские возникают, я включаю проповеди и нахожу и ответы, и силы. Проповеди батюшки Андрея — это для меня источник света, тепла и добра. Я ни одной не пропускаю и собрания все смотрю.

«Картинки» с выставки

На выставке один день не похож на другой. Так же, как одна судьба — на другую. Я попросила сестру Тамару рассказать несколько случаев с выставок.

— Подошли в одном русском городе два парня. Выбирали нательные крестики и маленькие иконки. Разоткровенничались. Я их внимательно слушала и про себя молилась за этих ребят. Один из них говорит: «Я сирота, из детского дома. У меня нет мамы. Благословите меня, пожалуйста, как мама…» И я благословила его иконой, записала имя, молюсь. И второй парень попросил его благословить, и его я обняла как сына.

На выставках большая ответственность — надо очень за собой следить, чтобы не ранить души людей, когда они идут с таким доверием. И хранить эту любовь, которую дает монастырь, хранить и отдавать людям. Я чувствую ответственность не только за себя — за весь монастырь. Иногда и плохо себя чувствуешь, но надо держаться и виду не подавать, не срываться, ведь за всё ответишь. Помолишься: «Господи, Ты знаешь, что мне здесь надо быть, дай мне силы!» Таблеточку, молитвочку — и улыбнешься. На моем послушании, как бы ни было трудно, особенно сейчас, я знаю, что надо находить силы радоваться и радовать людей.

В другом городе человек приходил каждый день к нам молиться. Он ежедневно читал акафист преподобному Сергию, ему хотелось быть в молитве не в одиночестве, и мы все вместе становились с ним и читали акафист, пели. И люди, посетители выставки, с удовольствием слушали молитвы и сами подключались.

Был такой случай. Стояли мы на стенде в Новосибирске на вокзале. Выставка была огромная, людей ходило много… И среди них — человек с большой сумкой, который незаметно брал товары с прилавков: просто подходил и сбрасывал в сумку. Я это заметила. У меня дар речи пропал, я раскрыла рот, руки развела и не могу ничего сказать. Он понял, что попался, — и бежать, но люди его догнали, привели, он достал всё, что украл. А я по-прежнему говорить не могу, у меня шок и слезы. И мне так жалко этого человека стало за то, что он, сам того не понимая, ранит свою душу, ранит себя в самое сердце, а заодно и своих близких. Ведь мы же все связаны! Настолько мы связаны, что одно неправильное действие одного человека затронет море людей вокруг… Он всё положил на место — люди заставили, — а я стою, плачу навзрыд, и ничего не могу сказать. И вдруг и он заплакал. Стоит и плачет со мной. И я думаю: «Всё, до сердца дошло». Сердцу же не надо слов. Я больше чем уверена, что он больше не будет так делать. Хотели люди вызвать полицию, но я не позволила.

После рабочего дня на выставке ложишься спать — перед глазами стоят люди, с которыми днем встречалась и разговаривала. Проводишь «работу над ошибками», вспоминаешь, кому что ответила, правильно ли, покаешься, если невольно затронула больные стороны души чловека. А ночью помолишься, чтобы был мир в душе и у меня, и у того человека. Мы все люди ранимые, тонкость в общении должна быть, и у каждого человека любви — море, только он сам иногда об этом не знает, миром зашоренный. А душа у каждого болит, просит доброго слова. Мы всех принимаем, и если Господь дает слово, говорим. А если не дает с любовью что-то сказать — молчим. Можно ведь и без слов сказать. Иногда в глаза человеку заглянешь — и обнять его крепко-крепко хочется, такая там боль. А кто-то и просит: «Обнимите меня, пожалуйста». Всё Господь каждому даст, что нужно и когда нужно.

Многие приходят сильно накрашенные, в татуировках. Кстати, я и сама девушкой пришла в храм разукрашенная, и меня бабушки выгнали! «Ну, я теперь в церковь — ни ногой!» — обиделась тогда. А душа просила благодати и в вере была воспитана, вернулась всё равно! Поэтому я не осуждаю людей за их внешний вид. И девочкам, которые в такую ситуацию попали, говорю: «Вы не к бабушкам идете. Вы для себя, к Богу идете в храм».

Самара, Владимир, Арзамас, Ижевск, Новомосковск, Новосибирск, Нижний Новгород, Калуга, Москва… Поначалу сестра Тамара записывала города, где трудилась, телефоны людей. Постепенно эти списки превратились в синодики. Когда нет работы — идет дождь или далеко до часа пик — она молится за этих людей и многих помнит. Когда стояли на ВДНХ в Москве, приходило много знакомых из разных городов, куда приезжал «Кладезь», обнимались, как родные. Кто-то из них уже побывал в нашей обители, кто-то слушает беседы на сайте, кто-то пьет чай из чашки, сделанной в керамической мастерской монастыря — так растет монастырская семья. «Все люди — солнышки», — повторяет сестра Тамара и на вопрос, видела ли святых в своей жизни, отвечает, что в каждом человеке есть святость.

— Не мои слова — люди, к которым мы приезжаем, говорят, что выставки нужны как воздух для общения. Потому что если не будет выставок, как мы будем друг друга чувствовать? Мы, живущие в разных городах и областях, в странах разных? Закроемся в своих закутках… А выставка — это связь с миром и общение духовное в том числе. Каждая луша ищет Бога. Атеист, например, в храм не пойдет, а на выставку заглянет даже просто из любопытства. А может, он столько добра делает, как не каждый христианин! Такого человека Господь не оставит. Он ему дорожку к Себе покажет. Может, эта дорожка пролегает как раз через нашу выставку.

Сестра Тамара улыбается солнышку, которое потихоньку опускается за ветки сада. Ее уже ждут родные сестры — им нужно пообщаться, поговорить, ведь завтра она сядет в поезд и отправится на послушание далеко-далеко. Чтобы снова в чужих городах, которые становятся близкими, обретать сестер и братьев — новых солнышек, — объяснять, утешать, утирать слезы, дарить надежду, молиться и делиться неисчерпаемой Божией любовью.

-----

*Повесть белорусского писателя Николая Гамолка.

Подготовила Татьяна Дашкевич

Фотографии Татьяны Дашкевич и из личного архива Тамары Осадчей

08.09.2026