Выросший усыновленный ребенок рассказывает о своем жизненном пути

«В шестилетнем возрасте меня взяли в новую семью Натальи и Эдуарда Благодаровых. Мне 20 лет. Я уже выросший усыновленный ребенок», — рассказывает Александра о своем жизненном пути.

Что чувствует ребенок, которого забирают из родной семьи в приют, а затем берут в новую? Почему усыновленному так важно знать о своем прошлом? И может ли любовь залечить его травмы? Рассказывает Александра Благодарова.

Изъятие из семьи

— Мне 20 лет, я уже выросший усыновленный ребенок. Я благодарна Богу за свой жизненный путь, за то, что я попала в семью. Не представляю, что бы со мной было, если бы меня не усыновили.

Меня забрали из моей биологической семьи, когда мне было пять лет. Полгода я пробыла в приюте временного содержания. А когда мне исполнилось шесть, начался мой путь в новой семье Натальи и Эдуарда.

Моя биологическая семья была неблагополучная — родители оказались не готовы воспитывать детей. Они занимались своими проблемами и не могли с ними справиться — папа принимал наркотики, мама страдала алкоголизмом, поэтому, понятное дело, им было не до детей. Но при этом у меня нет обиды на родителей. Я люблю прошлую семью и люблю настоящую. Люди бывают разные, и жизнь по-разному складывается. Отношусь к этому философски.

Моя настоящая мама Наташа оставила свой номер телефона в приюте, чтобы моя биологическая мама могла с ней связаться, но та не захотела. То есть после того как я попала в семью, мы никогда не общались. Но я поддерживаю отношения со своими биологическими братьями и сестрами. В момент изъятия мне было пять — я была самая старшая в семье. Моя сестра Анна на год младше, сестренка Алинка — на два, брату Вовке был всего годик. Нас с Аней поместили в приют, а малышей до трех лет — в Дом малютки.

Когда меня взяли в семью, мы с мамой пошли к психологу, и ей сказали, что мой интеллект соответствует уровню четырнадцатилетнего ребенка. В стрессовых ситуациях, чтобы выжить, мозг начал развиваться очень быстро, и у меня сформировалось мышление взрослого человека. Мои биологические мама с папой не были способны ухаживать за детьми, и в свои пять лет я решила, что буду заботиться о них сама. Кормила их, гуляла с ними.

После усыновления моей маме пришлось «отбивать» у меня право быть мамой. Она объясняла: «Всё хорошо, ты в безопасности. Ты можешь быть девочкой. Я позабочусь о тебе, о твоих братьях и сестрах». Маме приходилось целенаправленно возвращать меня в тот возраст, когда я перестала быть ребенком. Например, я никогда не каталась в тележке в магазине, и мы поехали в строительный магазин, чтобы это прожить. Мы играли в игру, где мама была «мамой», а я дочкой, чтобы я поняла свою роль в семье. Для меня было в новинку чувствовать себя ребенком, ведь раньше расслабиться у меня не получалось. И в тот момент, когда мы играли, я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Когда поняла, что мои братья и сестры в безопасности, то и сама смогла успокоиться и наверстать упущенное детство.

(Сразу после усыновления)

Сложности приюта

— Приют — это место, где много разных детей, с которыми нужно находить общий язык, а это не всегда легко. Там задача взрослых — закрывать базовые потребности детей, то есть кормить, поить, обеспечивать сон, игрушки, образование. Никто не будет углубляться в наши внутренние миры, работать с нашими травмами. А они есть у всех приемных детей из-за потери семьи. Поэтому, понятное дело, если ты будешь взрослеть в приюте, это на тебя повлияет. Такие дети не умеют планировать бюджет, не понимают, откуда берется еда, у них не развиты бытовые навыки, они не знают, как строить отношения. И когда выходят из приюта во взрослую жизнь, на свои хлеба внутри остаются теми же маленькими детьми и продолжают жить на импульсах. У них нет примера нормальной модели взаимоотношений: папа, мама, ребенок — их этому не учат. Они умеют только выживать в коллективе. Конечно, есть разный уровень обучаемости, любопытства. Мне, например, было интересно — в приюте я помогала на кухне, а кто-то просто носился, мяч гонял целый день.

Если бы я осталась в приюте, думаю, мне было бы намного сложнее жить, как обычный человек, и соответствовать нормам общества. Я очень рада, что попала в семью. Моя мама — очень грамотный педагог. Но, конечно, всё дело в любви. Мама дарила нам свою любовь.

(Спустя год после усыновления)

Адаптация

— Когда мама Наталья взяла нас с сестрой Аней в семью, начался наш новый счастливый путь.

Дети, которые попадают в семью, проходят период адаптации. У всех приемных детей есть травма, потому что они потеряли свою семью. И эта травма влияет на их поведение. У меня этот период был бурным. Я не помню, что именно происходило, но маме и папе было очень «весело». Помню, что мы хотели даже сбежать. Никто не ожидал такой адаптации, потому что я по природе — спокойный ребенок. А вот моя сестра Аня более бойкая, веселая (смеется). Она у нас была грозой приюта. Меня же описывали как золотого ребеночка, ангелочка. Так и было, но моя адаптация проходила очень тяжело. Со мной много работали и мама, и психологи.

Путь усыновления не бывает гладким, это трудный путь, но мы его преодолевали все вместе с юмором, с любовью. Конечно, бывали грустные, напряженные моменты, но это же семья — мы адаптировались, развивались, как живой организм.

Мама с папой сразу сказали нам: «Вы — наши дети. Мы вас любим». И они дарили нам безусловную любовь. А где любви капля, там терпения — океан. Поэтому мы всё смогли вынести и пережить.

Воспитание

— Родители прививали нам нравственные ценности, ставили рамки, объясняли, что можно, что нельзя. Но им было важно, чтобы мы не делали что-то не потому, что мама накажет, а чтобы у нас внутри была установка, что мы сами не хотим так поступать, что нам это не надо.

У нас в семье была традиция — семейные собрания. Если что-то случалось, то сразу шла работа над ошибками, мы садились и разбирали ситуацию. Родители задавали нам вопросы: «Как ты мог поступить по-другому? Зачем ты это сделал? С какой целью?» Нас не ругали, а мы именно обсуждали, что произошло. Ребенок, может, и не хотел зла: он изучает мир, проверяет границы, как можно, как нельзя. Вот эти обсуждения помогали мне понять ориентиры.

У нас православная семья, я ходила в воскресную школу до 15 лет. Мы всей семьей много читаем. Перед сном мама всегда читала нам книги. На примере историй персонажей мы тоже понимали какие-то нравственные ценности.

У нас в семье до 16 лет не было гаджетов. Я считаю, что гаджеты детям не нужны. Ими подростки заполняют пустоту внутри себя. Нечем заняться, и они просто скролят ленту и впитывают в себя всё подряд.

Нам мама давала много направлений для развития. У каждого было много разных хобби, творчества, мы постоянно куда-то ездили, с кем-то знакомились, занимались благотворительностью, смотрели фильмы — у нас была насыщенная жизнь. Как говорит моя мама: «Мир скучен для скучных людей». Я люблю мир, поэтому мне не бывает скучно. Сейчас телефон мне помогает, потому что я знаю, что именно мне нужно, что там искать.

Наказания

— Мама говорит: «Жизнь либо благо, либо урок». Для нее нет плохих людей, есть плохие поступки. Если ты совершил плохой поступок, ты должен его исправить. В жизни так работает: пока ты не усвоишь урок, жизнь будет преподносить его снова и снова.

Мама объяснила, что у нас в семье такой принцип, как в жизни: ты совершил поступок, и у него есть последствия. А вот наказания ради наказания никогда не было. Работала система: сначала предупреждение, потом замечание, потом наказание. Наказание — стоять в углу и думать. Угол — это место, где ты можешь побыть наедине с собой, осознать, что ты сделал. И когда выходишь из угла, то должен рассказать родителям, за что стоял и что ты понял.

Когда мне было 14, мы с сестрой украли в магазине заколки, и папа нас постриг налысо. Он объяснил это так: если ты берешь что-то, значит, у тебя тоже можно что-то взять. А так как у детей взять нечего, он взял волосы. Мы поплакали, конечно, но это не казалось нам жестоким. С нами до этого неоднократно проводились беседы, поэтому надо было думать головой. После этого у нас в семье никто не ворует.

младенец

Тайна усыновления

— Лично для меня очень важно, чтобы я знала всю свою историю. Ведь это часть моей жизни, я не могу ее выкинуть. И даже если ты попытаешься об этом забыть, всё равно будешь чувствовать, что часть тебя потеряна. Спрячешься от проблемы, но проблема не уйдет. Если скрыть от ребенка факт усыновления, он всё равно будет чувствовать, что что-то не так, но не будет понимать, что именно.

У нас не тайное усыновление. Мы говорим об этом открыто. Если надо, отвечаем на вопросы. Я всё равно люблю свою биологическую семью. Мои кровные братья и сестры находятся в другой приемной семье, и мы часто ездим к ним в гости. Я помню, как на свой десятый день рождения загадала желание, чтобы мои братья и сестры нашли себе семью, и оно исполнилось. С теми детьми, которые родились после моего изъятия из семьи, мы не общаемся, потому что у них тайна усыновления. Но я знаю, что с ними всё в порядке.

Для меня центр психологической поддержки усыновителей «Родные люди» — очень важный проект. Это как большая семья, мы все помогаем друг другу, делимся опытом. Очень важно знать, что ты не один. Когда встречаешься с другими усыновленными детьми, понимаешь, что ты не какой-то особенный, не инопланетянин, а нормальный человек, и жизнь продолжается.

В нашем обществе к теме усыновления приемных детей относятся настороженно, будто такие дети порочные, с плохой наследственностью. Про это не особо говорят. Мне не стыдно, что я приемная. У меня вот такая интересная история.

Вера

— Мы ходим в храм. У нас в семье сильная связь с Богом. Я знаю, что Бог — наш Друг и всегда молюсь Ему, советуюсь с Ним. На холодильнике у нас висит молитва Оптинских старцев. Если я читаю ее утром, то весь день проходит спокойно. Вообще, если после пробуждения взяться не за телефон, а привести в порядок мысли, весь день будешь чувствовать, как тебя направляет Божия рука.

Когда я училась в колледже, у меня было депрессивное состояние, но получилось выйти из него самостоятельно. Конечно, у меня бывают тревожные мысли, но я их сразу ловлю, не даю им разогнаться, иначе они будут разрушать изнутри. Всегда надо помнить, что ты не один, а с Богом.

К тому же поделиться своими тревогами я всегда могу с мамой. У нас с ней доверительные отношения.

(Мама Наталья Благодарова)

Профессия

— Я работаю воспитателем в детском саду. Знала, что буду педагогом, потому что всю жизнь с детьми. С самого раннего возраста вижу, что дети ко мне тянутся, а я тянусь к ним. Они меня наполняют изнутри, потому что маленькие, чистые.

В группе детского сада у меня нет времени посидеть. Шагомер вечером показывает, что только по группе я нахаживаю 13 000 шагов. Двадцать детей — и у всех свои маленькие проблемки, которые надо решать. Скучать некогда (смеется).

Выпускной педагогического колледжа

(Выпускной педагогического колледжа)

Мечта

— Моя мечта — просто жить, наслаждаться жизнью. Я всем довольна.

Знаю, что когда-то у меня будет семья и дети. Но всему свое время. Я мечтательный человек, и очень хотелось найти место, где буду работать на благо общества. Для меня таким местом стала Церковь.

Думаю, что у меня тоже будут приемные дети. Просто потому, что постоянно «варюсь» в этой теме. Конечно, сложности будут, но кто говорит, что с биологическими детьми не будет сложно? Я не боюсь этой ноши.

Развитие человека зависит от окружающей среды. Гены — это наша внешняя оболочка. А наше мышление, самосознание — это всё формирует окружающая среда, семья, в которой ты находишься. Тем, кто задумывается об усыновлении ребенка, я бы советовала не бояться, но принимать всё со смирением и любовью. И не пытаться на себя много взвалить, а просить о помощи.

Думаю, когда ты берешь приемных детей, твоя цель должна быть — не вырастить из них «нормальных» людей, а подарить им любовь, ведь любовь всё исцеляет.

девушка в зеркале