Жить по Евангелию

Ольга Владимировна слушала проповедь внимательно. Слов в ней было мало, но каждое — золотое, целительное, как драгоценный майский мед. Батюшка Глеб говорил проникновенно, сам проживал сказанное, слезы исчезали в его реденькой седой бороде, и было такое чувство, что здесь — Христос, смотрит на тебя с любовью и жалеет. Огляделась — люди стояли тихо, доверчиво, кто-то за спиной всхлипнул…

— Живите по Евангелию, дорогие мои, любимые, — говорил батюшка Глеб и плакал. — Живите так, как там написано… Живите по Евангелию, люди!

Шла Ольга Владимировна домой и думала, что это ведь непросто — жить по Евангелию. Не зря батюшка плакал. Это только кажется, что всё ясно и понятно: возлюби Бога и возлюби ближнего… А попробуй возлюби! Как возлюбить Бога, что это значит? А нужна ли ближнему твоя любовь? А какая она, любовь эта, должна быть? Много вопросов, а ответ один: жить по Евангелию, и всё получится — и возлюбить, и спастись.

Она пробовала. Как только к Церкви прибилась, положила себе за правило каждый вечер читать по одной главе. Тот же батюшка Глеб еще тогда говорил: «Живите по Евангелию, Евангелие — голос Бога». И ей показалось, что она так Бога любит, так Ему благодарна, что хочет с Ним говорить и Его голос слышать. И слышала! И как на крыльях летала! И хотела что-то сделать для Него! Вот как для своей семьи раз в две недели «Наполеон» пекла, а по субботам — блины на простокваше… Все собирались за столом, ели и радовались — и муж, и сын, и дочки. И знали: хоть потоп, а блины будут! И завтраки эти, и ужины — будут.

А Бога не угостишь, не накормишь. Так как же Его порадовать? Как проявить свою любовь? Молитвами, постом — понятно, но хочется чем-то еще… И однажды, читая 25-ю главу Евангелия от Матфея, словно прозрела — вот же, всё написано, и всё выполнимо, и всё так просто: «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Перечитала еще раз, а последние строки — даже четыре раза: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

И положила себе Ольга Владимировна задачу: выполнить все эти предписания.

Сначала навестила Ильиничну в больнице. Принесла старушке святой воды, пирожков с черникой напекла, покатала ее по саду на коляске, выслушала всё о болячках. Стала навещать по дороге домой с работы. Легко было на сердце, шла и повторяла: «Иисусе Христе, Боже мой, ведь это я Тебя навестила! Ты болен — и я пришла к Тебе. Ильинична — это Ты».

Когда в Минск ездила, приметила Ольга Владимировна, что у магазина рядом с домом брата ее младшего, Вани, стоит мужчина помятого вида, похож на бездомного, подаяние просит. Приготовила обед и попросила сына:

— Подвези ты меня, Сереженька! Надо мне одного человека покормить — борща наварила, плова, огурчиков соленых положила… Тяжеловато!

Сергей как раз в Минск к друзьям ехал, с радостью маму подвез. И мужчина этот у магазина стоял. Ольга Владимировна перед ним пакет поставила, сказала:

— Денег у меня нет, а вот покушайте ради Христа. Это вам Христос послал. Я именно для вас приготовила.

Бородатый раскрыл большой пакет недоверчиво и со слезами запричитал на всю улицу:

— Матушка, кормилица! И огурчиков… Разрешите хоть руку вам поцеловать, — и поцеловал Ольге Владимировне руку.

Жаждущих легко найти летом — выдалось оно жарким. Ольга Владимировна сделала ведро квасу, разлила по бутылкам и угостила всю свою улицу. «Господи, ведь это я Тебя, Тебя напоила, в каждом человеке — Ты…» — ночью звездной, теплой и пахнущей жасмином засыпала с такими умиленными мыслями.

Одеть раздетого — Сам Бог показал, как: заметила, что мучительно отцу Глебу в жару на службе стоять, пот градом по лбу катит… Всю ночь после того воскресенья строчила на машинке — шила батюшке льняной подрясник. На Петра и Павла стоял он в новом, тонком и легком одеянии и не так мучился, и она уже смотрела на отца Глеба и молилась, не думая о том, как ему трудно.

Странников искать не пришлось — кошка Машка сама пришла откуда-то. Пришла и окотилась в сарае. Так что странников было больше, чем ожидалось. Быстро разобрали котят соседи — прошлым летом на котов какой-то мор напал. «Господь привел — Господь позаботился», — улыбалась Ольга Владимировна такой удаче: попробуй котят пристрой… А Машка такой ласковой оказалась! За нею повсюду ходила и на работу провожала, благодарная душа.

Оставалась последняя задача — в тюрьму сходить и узников утешить. Но как? Никогда ей не доводилось бывать в тюрьме. Это раньше — она в книгах читала — в окошки люди арестантам всякую снедь давали и денежки… Приближалось Преображение, и она придумала отнести заключенным белого налива со своей яблони. Набрала три ведра, отец Глеб после службы освятил. И снова сына попросила подбросить и помочь донести. Сережа и в этот раз не отказал, даже обрадовался, что такое доброе дело делает — довез мать до тюрьмы, разобрался, где передачи принимают, и яблоки донес.

— Помоги Христос, сынок, и тебе…

Ранним утром 20 августа стояла она в большой грустной очереди к окошку передач.

— К кому? — спросила девушка в форме с другой стороны окна.

— Я… — растерялась Ольга Владимировна, — я ко всем! Вот, яблочек принесла из храма — узников в темнице угостить.

— Продукты не принимаем, — сказала девушка строго, а потом помягче: — Я понимаю, что у вас урожай яблок, но нельзя здесь ко всем. Вы к кому-то одному должны прийти. Кто у вас здесь? Кроме продуктов, по списку можно вещи, всё для гигиены…

— Ну пожалуйста, — стала просить Ольга Владимировна, испугавшись, что жертва ее не угодна Богу. — Пусть люди порадуются!

— Кто у вас здесь? Назовите фамилию! Вещи давайте, яблоки не приму, — строго сказала девушка.

Отошла Ольга Владимировна, расстроилась. Яблоки в углу поставила, тихонько побрела на вокзал… И стала вспоминать: может, кто-то из знакомых в тюрьме? Надо непременно туда попасть, очень хочется всё выполнить, как Господь сказал — жить по Евангелию. «Господи, помоги мне навестить Тебя в темнице», — молилась на коленях в своей спаленке под храп мужа, просила Бога. И выпросила…

Как-то по осени не пришел Сережа ночевать. Телефон отвечал: «Абонент недоступен». А на другой день позвонил следователь…

Несколько судов пережили, для адвокатов по всей родне копейки собирали. Долго сына она не могла обнять, пока суды эти шли, поседела… Подвез он своих друзей минских, а они преступление совершили — получился он соучастником в банде, хоть и не знал, чем они занимаются.

Дали Сереже четыре года. Она ездила на свидания, возила сыну и вещи, и пироги, и яблоки, и сало… Всегда с большим запасом, чтобы он делился, угощал всех, кто рядом, всех, к кому никто не придет, кого никто не накормит и не оденет… Носила передачи и так близко чувствовала Бога, как никогда в жизни. «Ибо я в тюрьме был, и ты пришла ко Мне», — будто говорил ей Христос, глядя с иконы в самую душу, а она отвечала, жалея людей и сострадая им: «И я с Тобой в тюрьме, Господи».

12.06.2026