Саня верная

Мы с мужем долго скитались по квартирам, пока наконец нас не определили в общежитие. Нам дали маленькую служебную квартирку со всеми удобствами. Я сразу завела горшки с цветами и повесила шторы. Счастью нашему не было предела: чистота, уют, покой, хоть временное, но — постоянство.

До этого целых три года мы жили в однокомнатной квартире в пригороде. Конечно, у нас с Николаем в поселке появились друзья. Переехав в Москву, мы продолжали наведываться в пригород на выходные. Эта чужая квартира казалась нам чуть ли не родным домом. Так мы и жили на два дома, радуясь каждому дню. Но однажды…

И раньше казалось нам, что в московской квартире мы не одни. Однажды я зашла в ванную и увидела, как в вентиляционной шахте промелькнула испугавшаяся вспыхнувшего света крыса. Только хвостиком махнула, как в сказке. В кухне я взяла пакет с крупой, а из него — врассыпную мыши! По ночам я уже не спала, а слушала, как мышки перебирают лапками в стопке газет, как грызут что-то очень громкое и пищат в стенном шкафу.

— Всё, хватит, стоп! — сказал муж после бессонной ночи. — Так жить нельзя! Надо искать кота.

И мы поехали в поселок. Наша подруга Тамара отличалась от всех соседей повышенной сердобольностью. Она знала всех в поселке кошек и котов, была в курсе, где появились котята, и участвовала в их судьбе. В подъезде ей часто приходилось выдерживать бои с жильцами. Но, защищая слабых, она ни разу не потерпела поражение. Возле ее двери на площадке стоял лоток с едой и лоток для туалета. Туда вереницей бежали все бездомные кошки поселка. Иногда кошечка-другая там же и становилась мамой. Сердобольная Тамара стелила им свои старые куртки, оказывала медицинскую помощь.

Тамара стала первой нашей подругой в этом поселке. Едва мы успели заселиться, она постучалась в нашу дверь:

— Вы будете брать свежее молоко?

За поисками кошки мы обратились, конечно, к ней. Уже к вечеру услышали стук в дверь, привычную условность — нашу с Тамарой «азбуку Морзе». Тома принесла котенка.

— Вот, рыженькая кошечка. Мышей ловят кошки, а коты — редко.

— А она будет ловить мышей? — спросил муж строго, с надеждой. — Вообще-то она мне нравится. Я всё рыжее люблю…

— Будет! — заверила Тамара. — Я ее взяла, когда она крысу грызла. Маленькая, да удаленькая.

Мы посадили кошку в сумку и повезли в Москву.

Первые сутки кошечка спала. Поэтому мы ее назвали Соней. На другой день Соня знакомилась с нашими хоромами. Она быстро поняла, что под ванну «ходить» не надо, и освоила науку с кошачьим туалетом. Мы закрыли Соню дома и пошли на работу. А вернулись — наша кошечка играла. Как бы вы думали — с чем? Не с чем, а с кем! Она играла с мышью! Наигравшись вдосталь, Соня заглотила мышь целиком, и тоненький хвостик медленно исчез в ее маленькой пасти.

Как мы обрадовались, не передать словами!

Соня оказалась прирожденной мышеловкой. Были такие случаи. Соня нежится на руках и, кажется, спит. Вдруг молниеносно срывается и прыгает за плиту — в противоположный угол кухни. И тут же выскакивает с мышью в зубах! Или вот: глажу я белье, и подходит ко мне Соня.

— Мяу! — смотрит мне в глаза и как будто зовет. Затем подводит меня к окну и снова: — Мяу! — при этом смотрит вверх. Я тоже поднимаю голову и вижу, что почти на карнизе, у самого потолка, на шторе висит, уцепившись лапками, перепуганная насмерть мышка. Я пытаюсь ее стряхнуть, но не получается. Пока я хожу за веником, Соня сидит и «гипнотизирует» жертву. Наконец, незваная «высокая» гостья «приземляется», и начинается старинная игра в кошки-мышки…

Очень скоро не с кем стало кошечке играть, потому что мыши обходили нашу квартиру за три версты.

Как мы любили нашу кошку! И она отвечала взаимностью. Конечно, нам казалось, что она самая красивая в мире: не рыжая, а персиковая, пушистая, грациозная, с белыми лапками, с чистыми ушками. Мы были уверены, что она и самая умная в мире. Она каким-то чутьем понимала, где самое свежее стихотворение или новый рассказ, и укладывалась на рукопись, словно одобряла написанное. Она участвовала во всем: в чистке картошки, в стирке белья, в поливке цветов, а на семейных праздниках сидела в кресле с голубым бантом на шее. А однажды муж даже нарисовал пастелью ее портрет.

Так закончился учебный год, начались долгие вузовские каникулы. А у нас — командировка на целых три месяца, да по разным городам. Что делать? Как поступить с Соней?

На помощь пришел Михаил, наш деревенский друг.

— У меня в избе вашей кошке хорошо будет, и на улице станет животное гулять, — сказал он. А как узнал, что она отменная мышеловка, обрадовался: — Мышей у нас расплодилось — немеряно! И крысы у поросят под ногами ходят. Кот мой, Чубайс, тоже рыжий, их боится, не ловит. Может, ваша Сонька его научит!

— Да-да, коты не ловят мышей. А кошки — ловят, — уверяли мы Михаила со знанием дела.

Поехала наша Соня в деревню. Там ее переименовали в Саню, потому что дочь Михаила Соня и кошка путали, кого зовут, — откликались обе.

Летом и мы с мужем заехали в деревню. Саня засобиралась, думала — мы за ней. Грустно смотрела она на дорогу, по которой мы уезжали. Будто чувствовала, что мы ее уже никогда не заберем обратно, в свою семью. А Чубайс грустно смотрел на Саню, потому что жалел ее. Этот интеллигентный кот трепетно полюбил нашу кошечку, вылизывал ее, уступал место у миски и ночами ждал у окна. Чубайс на улицу ходить не любил, был труслив от природы. А Саня сразу освоила улицу, хлев, овин — все места, где есть мыши и коты.

В следующий раз мы навестили ее уже осенью, когда у Сани появились котята. Увидев нас, она обрадовалась, терлась о ноги и повела показывать свое счастье. Стала Саня настоящей красавицей, котята — все рыжие, по-деревенски крупные. Когда кошка из коробки вылезла, туда запрыгнул Чубайс: коль Саня не принимала его ухаживания, так он за ее детьми решил присматривать.

Но мы опять уехали. Так получилось, что мы уже и без нее привыкли. Раньше, бывало, закроешь кошку, пойдешь на работу — соседи говорят, что она плачет под дверями целыми днями. По весне тоже неприятности были: ночью наша кошечка на улицу просилась, мяукала. Мыши постепенно забыли, что наша квартира существует, нам и хорошо. А тут оказалось, что у нас ребенок будет…

Так и осталась наша Саня в деревне. У Михаила всех мышей переловила, и крысам от нее жизни не стало. Брали Саню даже напрокат мышей ловить, путешествовала она по другим деревням, на весь район прославилась. О том, чтобы ее котят топить, и речи не было: в очередь записывались люди, чтобы котеночка от Сани получить. Михаил популярности поддавал: всем говорил, что это — кошка известных писателей.

Мы еще несколько раз навестили Саню и почти забыли о ней. У нас родился сын, потом мы из Москвы уехали в мою родную Беларусь, потом доченька появилась. Я совсем к дому приросла. Муж иногда выбирался — ездил по стране с гитарой, людям песни пел. И в деревню заезжал. Саня всегда к нему на колени запрыгивала, показывала, что ничего не забыла и ценит дружбу до сих пор.

Но однажды наш дом посетило большое горе — мой муж умер. Тоскуя о нем, я перебирала фотографии, рассматривала его рисунки. И нашла в одной из папок «Портрет рыжей кошки». Посмотрела, уложила его в рамку и повесила на стену. И снова забыла о кошке.

Стремясь догнать прошлое, через полгода после смерти мужа мы с сыном Федором поехали по местам нашего счастья. Я решила посетить все дома, где нас любили и считали родными. Так весной мы добрались и до Михаила. У него родилась еще одна дочь — Александра, и он шутил:

— Было у нас две Сони — теперь две Сани!

На эти слова вышло из-за печи изможденное болезнью животное. Я даже не догадалась, что это и есть наша пушистая красавица.

— Уже полгода Санька болеет, — сказала жена Михаила Ольга. — Ветеринар говорил, надо усыпить, а нам жаль ее… Кушает она раз в неделю помаленьку. Шерсть вся выпала, так что на улицу мы ее уже не пускаем. Живет за печкой, в подушках, и почти не выходит…

— Такая умница! — сказал Михаил. — На руки ни к кому не идет… Мне хочется ее иногда приласкать, а она будто понимает, что вид у нее не очень… Как умрет, возьму у соседей котеночка. Ведь у них дочка Санькина живет и тоже мышей ловит как сумасшедшая.

Мне нечего было сказать. Видя мою неловкость, хозяева заметили:

— А ведь она заболела, когда Николай умер… — сказал Михаил.

— Узнала она тебя, — удивилась Оля. — Уже давно из-за печи не выходит…

Немного покачавшись на слабых ногах, кошка вдруг запрыгнула на колени к Феде.

У всех нас на глаза навернулись слезы. Как будто она вышла познакомиться с нашим мальчиком. Ведь мы же приезжали посмотреть на ее котят… Так она отдала долг вежливости, поприветствовала нашего с Николаем сына Федора и показала, что не обижается. Мне она разрешила себя погладить и ушла в свой закуток.

Рано утром Саня умерла. Будто ждала нас, чтобы попрощаться.

Я верю, что у животных тоже есть рай. Туда переселяются из этого запутанного мира самые преданные кошки и собаки, и те, кто пожертвовал своей жизнью ради друга, и те, кого бросили.

Соня-Саня, прости меня.

19.06.2026