Нечаянная встреча

Однажды летом мне посчастливилось побывать на острове Валаам. Восторгу не было предела — дивной красоты природа, настрадавшийся храм в окружении чудом выживших построек, упрятанные в лесных зарослях скиты и часовенки… Каждый день просыпалась в предвкушении чуда, и оно неизменно происходило. Но самое непредвиденное случилось почти в последние дни моего пребывания на острове.

В один из дней в конце вечернего богослужения, когда братья монастыря уже вышли на чин прощения, вдруг среди них я увидела человека, которого раньше здесь не встречала. Он был в мантии, без головного убора и потрясающе похож на моего бывшего одноклассника-однофамильца Сашку Попова.

Он был отличник, самый умный в классе и красив, как греческая статуя, — невольно любуешься, проходя мимо, но как-то нелепо всерьез влюбиться. Мы с ним сидели за одной партой, никогда не ссорились и близко не дружили. Обычно серьезный не по годам, он мог и пошутить, и побаловаться, однако всегда сохранял благородный вид и достоинство. Это удивительное качество мы, дети, тогда мало понимали, но как-то остро чувствовали. Когда новый учитель, знакомясь с классом, делал по журналу перекличку: «Попов, Попова… Брат и сестра?», — ему дружным хором отвечали: «Нет. Однофамильцы». Потом, уже в старших классах, на привычное: «Однофамильцы?» — подросшие умники острили: «Нет! Муж и жена». Я вспыхивала, а Сашка при этом не смущался, не возмущался, и глупые смешки сами собой уважительно умолкали.

Сразу после выпускного Саша словно исчез, и никто не знал, что с ним стало дальше. Ходили разные слухи: то ли уехал в Москву поступать в Баумановское, то ли в Питер в мореходку, но в Минске его точно никто не видел, все ниточки были оборваны. Кто-то говорил, что он вроде ушел в монастырь, но это как самое невероятное, для нас, комсомольцев, невозможное, воспринималось просто за ироничную версию. А оказывается, может, и зря.

Я продвинулась поближе, стараясь глазеть как можно незаметнее, готовая в любой момент броситься к однокласснику в объятия. Прошло без малого сорок лет, как я видела его в последний раз. За это время, конечно, человек изменился, поди разберись, но я была уверена — это он. Высокая, крепкая фигура, темные волосы, густо торчащие в разные стороны, своеобразный наклон головы — ну всё Сашкино. А главное, как мне показалось, этот человек тоже обратил на меня внимание, хотя… Еще попробуй через сорок лет меня узнать!

В общем, пока мои мысли метались, как всполошенные воробьи, братья энергичным строем ушли в трапезную, куда путь посторонним наглухо закрыт. Не он? Не узнал? Не смог по уставу отклониться от строя? Надежда и разочарование в моей душе еще долго играли в перетягивание каната, пока здравый смысл не ударил в гонг очевидности — не он. Пустое наваждение. Сашка наверняка меня узнал бы и не прошел мимо.

Утром пришла в храм на службу. В будний день людей немного, монастырские братья, как обычно, справа от алтаря, того человека среди них нет. Что ж, мало ли кому чего привидится. Стою, молюсь, стараюсь отвлечься от посторонних мыслей.

Обычно в этом храме во время Причастия хор пропевает «Тело Христово приимите, Источника бессмертнаго вкусите…» один-два раза и умолкает, а дальше пение подхватывают прихожане. В тот день людей на службе было очень мало, и никто не подхватил, как-то само собой вышло, что я запела одна.

Только представьте себе: просторный ввысь и вширь храм Преображения Господня на святом острове Валаам. Божественное богослужение. Акустика такая, что даже обычные звуки, взлетая, обратно, кажется, осыпаются хрустальным дождем. И тут я, потерянная драхма, заблудшая овца, грешная раба своих земных пристрастий, стою здесь, среди могучих колонн, сплошь расписанных ликами святых, и это мой, пусть тоненький, но такой радостный голосок раздается где-то там, в вышине купола, едва ли не в небе: «Тело Христово приимите…» Как же нас всех любит Господь! И прощает нам даже то, что мы сами себе никогда простить не сможем… Господи, помилуй! В какой-то момент меня так занесло, что я вообразила себя едва ли не ведущей солисткой Преображенского собора, улетела мыслями неведомо куда. Из причастившихся ко мне подтянулись еще две прихожанки, умильно поем уже на троих. Красота!

И тут вдруг прямо передо мной словно из-под земли вырастает фигура, своим глазам не верю — точно Сашка Попов, только в монашеском облачении. Пристально глядя на меня, говорит: «Дамочка, а вы что ж, нашего источника гнушаетесь? Да вы же фальшивите!» Сказал это, развернулся, взмахнув мантией, и скрылся.

Я затихла, пол под ногами вмиг сделался ватным, сами собой полились тихие слезы: «Ну, надо же, кто бы мог подумать, сидели с ним за одной партой, а сейчас он вон где, на Валааме. Сашка… Никогда бы не подумала, что найду тебя здесь». Стою и плачу. Мои соседки (откуда же им знать, какое чудо сейчас случилось) давай меня жалеть да утешать. А я уже не понимаю, плакать или смеяться, это ж надо, чего придумал — «дамочка»!

До сих пор жалею, что тогда настолько растерялась, упустила драгоценный момент и дала ему спокойно уйти. Надо было сразу броситься на шею с воплями: «Родненький, как долго я тебя искала!» Никаких сомнений не осталось бы и следа, а так…

Последующие дни я ходила на все службы подряд в надежде опять увидеть своего одноклассника. Почему он не остался поговорить со мной? Как же обидно будет, если мы больше не увидимся! Пошла в благочиние выяснить, есть ли в числе братии человек по имени Александр Попов, но не тут-то было — сведения о насельниках не принято разглашать всем подряд, а я кто вообще такая? По облачению не было ясно, инок или монах, мог имя сменить, а по фамилии кто тут друг друга знает… Мне деликатно посоветовали положиться на волю Божию и попытаться поискать человека самой. Но монастырь огромный. В течение дня все на послушаниях, некоторые живут в скитах, приходят на службу в центральную усадьбу раз в неделю, а то и реже, возможно, в ближайшее время он вообще в этом храме не появится.

По сто раз перебирала в памяти момент встречи: как выглядел, как на меня взглянул (ох, эти карие глаза!..), нелепое «дамочка», и почти утвердилась — он это, Саша Попов. Вероятно, тоже признал меня, но не захотел, чтобы его тайна открылась, и совсем пройти мимо меня не смог. Теперь вот избегает, прячется. А мне же скоро уезжать…

Оставалась последняя надежда. Через пару дней, 22 июля, годовщина памяти архимандрита Мефодия — уникального человека, привнесшего в жизнь острова столько всего чудесного. Не знаю, сколько людей, может, тысячи благодарны Богу за встречу с ним. На этот день в монастыре были назначены особо торжественные службы, готовились к приезду высоких гостей, казалось, полмира съедется сюда. Ну, думаю, и Сашка Попов наверняка появится! Всё утро караулила братьев, заглядывала в лица, перемещаясь по храму, — нигде его нет. Последняя надежда, что, когда после литургии на кладбище будет панихида, наверняка там все соберутся, вот тут-то я его и уловлю. На том успокоившись, отправилась в трапезную для трудников, подкрепиться.

На Валааме рабочая трапезная похожа на привычную столовую — раздача, подносы, всё как обычно. Захожу, становлюсь в очередь. И вдруг впереди себя вижу Сашку, в рабочей одежде, никакого облачения. Я его, понимаете, ищу в храме, а он тут, за пищей земной. Подхожу, решила на шею уже не бросаться, но выяснить всё до конца: «Здравствуйте! Это вы мне на днях замечание сделали в храме?» Поворачивается, и… о ужас — да вроде же и не он. А если прибавить к портрету лет сорок?.. «Да, — говорит. — А что это вы себе позволяете петь во время Причастия, не причастившись?» — «А откуда… вы что, следили за мной? И вообще, впервые слышу такое. Где это сказано, что нельзя?» — «Дамочка, читайте первоисточники!» — «Что ж, пожалуй, и почитаю». — «Так нет же! Вы не станете читать!» — «Конечно, сейчас не стану, когда приеду домой, в первоисточниках пороюсь!» «…вам положить кашу или макароны?» — это нас уже очередь поторапливает. Ну, думаю, Сашка не стал бы вот так со мной, не он это. Но, дабы уж закрыть тему наверняка, продолжаю напирать: «А как ваша фамилия?» — «Это еще зачем?» — «Очень вы мне одного давнего знакомого напоминаете». — «Мало ли кто кого кому напоминает», — буркнул из-под бровей, как обычно это делал Саша… «Котлету будете брать?» — «Давайте!..» «А вы в какой школе учились?» — пытаюсь ухватить последний лоскуток надежды. — «А вас вообще чему-нибудь хорошему учили?» Ну нет, это уже слишком. До свидания. «Салат с хлебом не забудьте».

Кто был этот загадочный человек и почему наши пути так странно пересеклись, похоже, навсегда останется для меня тайной. Как и судьба моего одноклассника-однофамильца. А может, это всё же был он? Сорок лет — это тебе не шутка…

19.06.2026