«Пост — уникальное время, которое дает нам Бог»

На сестрическом собрании отец Андрей Лемешонок вместе с монашествующими сестрами говорили о переживаниях и открытиях Великого поста, а также о том, что дает силы прожить это время с духовной пользой.

Отец Андрей Лемешонок: Непросто нам даются прожитые дни, недели. Ты всё время сталкиваешься с тем, что открываешь в себе новый, точнее, неожиданный грех. И неизбежны эти болезненные внутренние перепады, которые подчас изматывают твою больную душу. Но мы находимся в Церкви, в том месте, где ты должен отказаться от своего «я» и жить для Бога. Церковь — это тело Христа. Конечно, мы не лучшие частички этого Тела, но тем не менее мы Его. И Он с нами, Он от нас не отказывается, какими бы мы ни были непослушными и жестокосердными в своем жизненном пространстве.

Самое ужасное для меня, что мы не думаем, что эта жизнь рано или поздно закончится. Мы живем, не понимая, что в какой-то момент, может быть, даже очень скоро, скажут: «Cтоп, на выход с вещичками». В греховной природе человека вложено бесчувствие, и его это не трогает.

Поэтому, я думаю, стоять в обойме послушаний — клиросных, сестрических, на «точках», в поездках — это милость Божия. У этих сестер нет выбора, маневра, чтобы пропустить служение, отдохнуть. На душе пусто и грустно, но надо идти. И в том, что нет выбора — спасение.

Дьяволу нужно выгнать человека из Церкви. А в миру он растворяется, обезличивается. Поэтому нам очень важно, чтобы мы находились на своих послушаниях и понимали, что это нужно прежде всего нам, чтобы остаться со Христом, чтобы не уйти на страну далече (Лк. 15: 13), потому что мир закрутит, обманет. Поэтому мы трудимся и благодарим Бога за то, что имеем.

Есть некоторые сестры, которые, будучи в духовном расслаблении, вдруг оживают, как подснежники на мерзлой земле. Это уже маленькая Пасха. Дай Бог, чтобы мы все расцвели, как подснежники.

Для чего мы собираемся? Чтобы помочь друг другу. Нам очень одиноко, и даже самые близкие люди могут нас не понимать. И это не беда. Нам нужно всех понимать, но мы не можем заставить понимать нас.

Поделитесь, пожалуйста, переживаниями и открытиями этого Великого поста. И чем это время отличается для вас от остального года?

Монахиня Тамара (Игнатович): Во мне живут два человека: одному очень нравятся службы Великого поста, а второму тяжело стоять на службах, тяжело рано вставать. И всё время происходит борьба. То есть душе хочется духовной пищи, а тело хочет спать, есть, и мысли заняты мирскими заботами. И ты понимаешь, что эта борьба всё равно тебя будет преследовать. Но в то же время это смиряет, потому что понимаешь: ты — человек немощный.

Когда начинается Великий пост, я всё время прошу у Бога какой-то подарок: чтобы за время поста сердце чему-то отозвалось, растаяло, чтобы по-настоящему услышать какое-то слово на богослужении. Хочется знать, что какие-то твои минимальные усилия не прошли даром.

Так, в один год я услышала слова: Вкусите и видите, как благ Господь (Пс. 33: 9). Они мне вдруг открылись, я их почувствовала сердцем. А некоторые люди в это время начали похаживать по храму. И мне хотелось схватить каждого и сказать: «Остановитесь, вы что, не слышите? Вы не слышите?!»

И я жду таких моментов, потому что они мне дают силы и понимание, что пост прошел не зря. Я надеюсь, что, несмотря на отсутствие духовных подвигов, Бог все-таки даст какой-то подарок, утешит. Знаете, это как ребенок, который ждет своего дня рождения, чтобы ему принесли подарок. Для меня Великий пост — это время, когда я жду этот подарок.

Монахиня Нимфодора (Карпович): Перед постом у меня была достаточно тяжелая поездка по послушанию. Я вымоталась и физически, и морально. И думала: «Ну вот я сейчас приеду, и как мне стартануть в пост?» Удивительно, но когда я попала на Божественную литургию на первой неделе поста, то вдруг почувствовала, что всё тяжелое и суетное за моими плечами исчезло, будто его и не было. Это, конечно, благодать. Бог меня так удивил. Я была на послушании полтора месяца, делала выставки, и у меня там не было возможности посещать храм. И после большого перерыва служба прошла на одном дыхании. Я стояла и думала: «Удивительно, как храм делает человека благородным!»

Чем дольше я живу, тем больше понимаю, что я по природе ленивый человек, который найдет кучу разных предлогов, чтобы в храм не пойти. Период поста мне нравится тем, что соборность дает какое-то внутреннее вдохновение. Когда ты видишь людей вокруг, которые стоят на богослужении, как свечки, которые тоже делают над собой усилия, это дает радость и силу, чтобы и самому так стоять. И поэтому я понимаю, что это уникальное время, которое нам дает Бог.

В последнее время я не прошу у Бога каких-то духовных плодов. Я потеряла надежду, что изменюсь и в какой-то момент захочу жить по-другому. Я чувствую в себе внутреннее уныние. Вспоминаю, как было раньше, вспоминаю полет души, надежду и свет в глазах. А сейчас этого нет. Поэтому я ничего не прошу. Но, несмотря на свое внутреннее состояние отчаяния, я всё равно чувствую, что Господь через святую Церковь, через сестер дает мне надежду. Я верю, что сила церковной молитвы мне поможет. И даже когда я не чувствую надежды, то вспоминаю слова батюшки и думаю: «Ну надо же верить, что она будет, эта нечаянная радость». И Господь знает, в какой момент и когда.

Монахиня Магдалина (Тихонюк): Для меня всегда так трепетно ждать Великий пост! И слава Богу, что есть такое время в Церкви, когда душа может прикоснуться к вечной жизни, к Царству Небесному. И чтобы прикоснуться к Богу, надо сделать усилия: «Дай кровь — прими Дух». Человек живет в расслабленном состоянии, и поэтому это дается тяжело, с кровью. Делать любое послушание легче, чем внимательно молиться. У меня это никак не получается. Но ты сопричастен соборной молитве, труду окружающих. Действует молитва сестер, братьев, священников. Атмосфера влияет на тебя. И мы благодарны Богу, что в монастыре полный круг богослужения и такое красивое, удивительное пение сестер.

Монахиня Руфина (Филлипович): У меня был очень непростой период. Пару месяцев назад я говорила батюшке, что вообще не понимаю, что делаю в монастыре. Я не чувствовала, что Бог Живой; мне казалось, что это всё сказки — что есть жизнь вечная… И такое состояние длилось довольно долго. И я спрашивала у батюшки, как мне почувствовать, что Бог Живой. Он мне сказал: «Выбери минут пять в день, чтобы побыть наедине с Богом». «А как это?» — уточнила я. — «Можно закрыть глаза, представить, что Он перед тобой, что ты перед Ним и больше никого нет». Я так пробовала несколько раз. Я Ему начала рассказывать, как я живу, беседовать, как с человеком… А потом я про это забыла.

Для меня Великий пост — всегда тяжелое время. Рождество для меня — праздник. А Пасху я не понимала. У меня не получалось почувствовать победу смерти, что действительно смерть побеждена прежде всего во мне.

Мы в келье живем вместе с монахиней Дросидой (Йоницей), и у нее совсем другое отношение к службе, чем у меня. Она в любом состоянии, болит ли у нее голова, спина, шея, всё равно идет на службу. И она распечатывает текст службы, чтобы читать и участвовать в богослужении. И в последнее время она стала распечатывать и мне. У меня нет навыка борьбы с телом, умом, чтобы быть на службе внимательной. Но когда я читаю текст службы, начинаю понимать: то, что там написано — это не человеческий ум. Конечно, его писали люди, но по наитию Духа Святаго, потому что облечь мысли в такие слова и словосочетания человеческий ум не может.

И вот настал пост. Я сильно заболела. А после первой недели поста уехала в поездку. Меня не было две недели. И когда я вернулась, вдруг почувствовала, что Бог Живой. И у меня нет слов рассказать, как ты это чувствуешь. Но вот это чувство присутствия Бога… Оно тебя обличает. Ты чувствуешь любовь Божию, и у тебя всё внутри горит, когда ты видишь все свои немощи, грубые грехи и понимаешь, что Бог это тоже видит и Своей любовью тебя прощает. Ты чувствуешь, что у Него к тебе никаких претензий нет насчет этих грехов. Чувство Божией любви тебя сжигает изнутри. Тебе больно от того, что ты такой, как есть.

Я вот думаю, как так возможно? Я же говорила: «А зачем я вообще в монастыре? Можно ведь и в миру жить. А есть ли эта жизнь вечная? Есть ли Бог Живой?» И тут вдруг такой подарок.

Монахиня Антонина (Семенова): В этом году пост мне тяжело дается. Я чувствую внутри какую-то звенящую пустоту. И ее надо терпеть. Не паниковать. Не жалеть себя. Не лениться. А еще от этого состояния лени, расслабленности хочется убежать в какую-то фантастику, хочется ее чем-то заполнить. А заполнить ее ничем невозможно, потому что заполнить можно только Божиим. Но меня вдохновляли в этом посту монашеские собрания. Я думаю, что это тоже отчасти плод поста и молитвы, потому что сестры очень открывались, и чувствовался соборный дух. И это дает силы жить и не отчаиваться. Хотя свет сестер обнажает твой грех, как и Божий свет.

Монахиня Мария (Яковлева): В этом году Пасха совпадает с Днем космонавтики, так что мы все полетим в духовный космос (улыбается). Я всегда жду пост с надеждой на какое-то исправление. И в последние годы мне хочется поставить себе какую-то внутреннюю задачу и выполнить ее с Божией помощью. Ну, например, хочется, чтобы у меня не было стены с определенной сестрой. Потому что с виду отношения могут быть нормальные, никаких проблем нет, но по сути вы друг другу чужие, между вами нет близости. Вы как в море корабли: не особо встречаетесь, каждый идет своим курсом. И я чувствую, что это очень плохо — для меня прежде всего. И мне бы хотелось постепенно наладить отношения с сестрами в монастыре так, чтобы каждая сестра была близкой и родной.

Я осознаю, что, к сожалению, по своей поврежденности за раз это сделать невозможно. Поэтому я думаю: «В этот пост мне надо увидеть красоту вот в этой сестре». И надеюсь, что Бог мне поможет.

Отец Андрей: Душа, привыкшая к самоволию и самочинию, очень боится того, что надо будет сейчас себя заставлять делать не так, как ей хочется. В то же время я вижу в этом великую пользу, потому что все-таки человек должен в течение календарного года прожить духовную борьбу за ум, за сердце, за ноги, за колени. Мне это невозможно, но все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4: 13).

Самая большая ошибка, мне кажется, что мы обращаемся к своему ветхому человеку, который делает всё, чтобы мы заунывали, чтобы нам было плохо. Когда ему надо победить плоть и кровь хоть на какой-то период, он пытается сделать всё, чтобы смутить нас, и чтобы это благословенное время Великого поста стало мучением и страхом. Если мы этому душевному человеку доверяем, то, конечно же, проигрываем. Мы не туда обращаемся. Не верьте своему душевному человеку, не обращайтесь к нему за советами, потому что он ничего хорошего не посоветует. А все-таки надо обращаться напрямую к Богу. Претерпевший же до конца спасется (Мф. 24: 13).

Материал подготовлен редакцией сайта obitel-minsk.ru

Смотреть видеозапись собрания>>

24.03.2026