«Живи как апостол» (часть 1)

В молодости Нина Никитична Монтик поехала за благословением на замужество к блаженной Валентине Минской (Сулковской), а та ей сказала: «Живи как апостол». Она исполнила благословение старицы, не вышла замуж и всю жизнь служила Богу и людям — восстанавливала Свято-Духов кафедральный собор в городе Минске и Свято-Успенский Жировичский монастырь. И каждый вечер после работы шла на службу в собор, чтобы петь в хоре.

Сейчас Нине Никитичне 87 лет. «Моя жизнь прошла как тать, — говорит она. — Но вот что я скажу: какие будут тебе испытания — надо не потерять Бога. Вот что должно быть как на лбу написано. Не любишь Бога — не будешь любить людей. А Бог есть любовь». О жизни, испытаниях и радостях читайте в нашем материале.

«Я исполнила благословение матушки Валентины»

Нина Никитична встречает меня у дверей своей квартиры и приглашает на кухню. Она в цветном халате, белом платочке, опирается на две палочки. Когда я захожу на кухню, то вижу, что палочки отставлены в сторону, а Нина Никитична суетится у плиты, где буквально бурлит жизнь — утятница, кастрюля, сковорода и небольшая металлическая кружка, в которой Нина Никитична кипятит воду для чая.

— Я одна живу, поэтому в кружке кипячу. Мне хватает, — поясняет она.

Нина Никитична дирижирует у плиты, поднимает крышки посуды, выпуская томившийся там пар на свободу, помешивает содержимое, прикрывает, уменьшает огонь… Мне неудобно, что она готовит для меня такой роскошный обед, ведь я знаю, что ей уже 87 лет, она болеет. Я говорю, что буду только чай. Но Нина Никитична наливает для меня в тарелку суп, из утятницы накладывает тушеную картошку с овощами, со сковороды снимает рыбу. Я не понимаю, куда делась та Нина Никитична, которая по телефону говорила, что не готова беседовать, что «совсем слабая уже». И спрашиваю, в чем же секрет ее молодости и сил.

— Я осталась одна. Все поотмирали (речь героини максимально сохранена. — Ред.). У меня уже два рака (онкология), но я живу.

Секрет сил? Наверное, в том, что одна живу. Дружила с парнем со школьной скамьи. Он поехал в Германию, там срочную службу отслужил. Я его туда отправляла. Потом поступил в Ленинградское военное училище. Письма получала три года из Германии и из училища четыре года. Гора писем была, каждое я складывала под веревочку. Хороший парень был, из деревни, простой человек. Батька его, как и мой, погиб на фронте. Как приехал из Ленинграда в Минск, я его на вокзале встретила. Мы с ним сидели на бордюре у вокзала. Нас сфотографировали и через полтора часа отдали фотографию. Он мне сделал предложение.

Побыл два дня в городе и поехал к родным в деревню. Оттуда прислал мне письмо: «Ты пришли мне весточку, что ты решила?» Я поехала к матушке Валентине за благословением на замужество, а она сказала: «Нет». Я еще два раза к ней ездила. И все три раза она говорила: «Нет». Показала мне фотографию какого-то человека с бородой и сказала: «Живи как апостол». А что это значит? Я не понимала. И я исполнила ее благословение и не вышла замуж. У него закончился отпуск, и он уехал в Ленинград. Я через неделю написала ему в письме, что мой ответ — «нет». Через какое-то время он женился на другой, а через 15 лет умер.

— Тяжело было принять слова матушки Валентины?

— Конечно. Очень сожалела тогда. Любила я его. Ну, такая воля Бога. Может, матушка знала что-то… Что он вскоре умрет.

Письма его попалила потом. Хранить негде было. А любила его! Таки хороши был, таки добродушный. Порядочный. Его привезли хоронить в родную деревню. Я помню его и молюсь за него.

И сватали меня, а я говорила: «Нияких замужествов ня может быць». Ну, если благословения нет, то я и не пошла замуж. Вот такая моя участь. Вот такое бывает в жизни.

Такие у меня были чувства к Богу, когда пришла в храм! И по сегодняшний день я никуда-никуда от Церкви… Семь лет как я уже не пою в хоре. Года два работала на свечном ящике, а потом заболела и после операции уже не вернулась.

«Я хотела работать на церквях»

На стене в комнате Нины Никитичны висят иконы, у которых горит лампада. На тумбочке у кровати — телефон и две книги, завернутые в белую бумагу. На обложке одной синей ручкой написано «Молитвослов», на другой — «Псалтирь». На листике — конспект: Нина Никитична готовилась к встрече и накануне вспоминала события своей долгой и интересной жизни. Рядом лежат фотографии. Нина Никитична протягивает мне одну.

— Это икона Божией Матери «Нерушимая Стена». Из Москвы художники приезжали и делали эту мозаику для кафедрального собора, а мы с сестрой на вышке ее мыли.

Я окончила минское строительное училище и 46 лет проработала строителем. В соборе 18 лет делала ремонт, в Жировичах — лет десять. Там мы делали ремонт Крестовоздвиженского храма — после войны он был возвращен монастырю. Снаружи он весь оброс мхом на три сантиметра. Мы делали крышу, малярные работы, штукатурили.

В монастыре на покое находился владыка Ермоген (Голубев). А экономом в обители тогда был архимандрит Порфирий (Байдаков). На нем было всё монастырское хозяйство. Это случилось в праздник Казанской иконы Божией Матери. Владыка Ермоген сказал не работать на Казанскую, а мы уже приехали в обитель — три женщины и один мужчина. Эконому каждый час дорог: летом мы работали с 7 утра до 11 вечера… И вот мы уже наверху Крестовоздвиженского храма. Погода хорошая, небо светлое, а тут ни с того ни с сего — гроза. И как стрельнула молния! Мы успели только внутрь храма спуститься. Клубок молнии катился от храма во двор, где была деревянная столовая и конюшня. И конюшня загорелась. А в храме отбило половину купола и пробило крышу. И потом мы делали ремонт купола… Вот так не выполнил эконом благословение не работать на Казанскую… И вот я штукатурю купол, и меня засняли.

Я хотела работать на церквях. В каждый отпуск приезжала в Жировичский монастырь, чтобы его восстанавливать. Только еще ездила в деревню картошку маме сажать, копать, а в остальное время — в монастырь.

В Жировичах мы восстановили Явленскую, Крестовоздвиженскую церковь. Я штукатурила все потолки трапезной и кирпичного корпуса для монахов. Что нам говорили, то мы и делали.

«Я поняла, что Господь меня призвал»

— Моя мама была верующая. Когда я училась в девятом классе, мама пошла в церковь на Чистый четверг, а я осталась дома. Дома было старинное папино Евангелие. Оно было с переводом — русский текст и славянский. И пока мама пришла со службы, я всё Евангелие залила слезами. Я поняла, что Господь меня призвал. Это была личная встреча с Господом.

Я окончила десять классов, собралась и поехала в Минск. Жить мне было негде, я спала на полу в комнате у двоюродного брата. После окончания строительного училища меня поселили в общежитии. Года три я там жила, а как узнали, что хожу в церковь — выселили. С детства я играла на аккордеоне — в общежитии хотели, чтобы я играла у них на вечерах. Я ничего не скрывала, так и говорила: «Я не могу, иду в церковь». А это было хрущевское время —в храм ходить запрещали. Мне сказали, что выселят. И так и сделали.

Я потом оставила музыку, пошла в собор и безвыходно, безвыходно там бывала. Меня приютили прихожане собора в своем жилище барачного типа: две комнаты, одна пять метров, другая — 14. В том районе не было транспорта, и я ходила пять километров пешком. Тогда начали строиться кооперативные дома. За три года, пока я жила у тех людей и работала, я собрала деньги, построила однокомнатную квартиру и переехала.

Мне так нравилось петь! В соборе была регент — монахиня Антонина (Единович), прошедшая пять лет лагерей за то, что организовывала церковную жизнь во время войны. Она управляла хором и была строгая-строгая.

Я прихожу, стою на службе, а мне так хочется петь! И я взяла у настоятеля благословение. А я самоучка, по-славянски умела читать, но делала ошибки. Мать Антонина не любила, когда делали ошибки, исправляла. Я научилась читать часы, потом она смирилась по отношению ко мне. Она была регентом в соборе 15 лет. Научила меня петь, церковному уставу… Потом заболела, у нее случилась гангрена, и некому было за ней смотреть. И мы уже с моей родной сестрой Александрой согласились ее доглядать. Шесть лет ездили к ней, убирали, готовили — она уже не ходила. А потом ее уже завезли в Жировичский монастырь, и матушка стала схимницей Серафимой. До смерти мы с сестрой ее смотрели. Похоронили ее на Чижовском кладбище. Ее могилку мы с сестрой тоже смотрели. А собор ей поставил памятник с крестом.

50 лет я была на хорах. Пела в любительском хоре. После работы ходила каждый Божий день в храм. Мне хотелось — было такое рвение к храму и Богу.

«Матушка Валентина была сердцеведцем»

— В собор ходила женщина. Она работала вахтером в общежитии, была незамужняя. И она всегда стояла у Минской иконы Божией Матери, следила за лампадой. Как-то она спросила у меня: «Нина, хочешь, я тебя завезу к матушке?» А я про нее ничего не знала. И мы поехали, человека четыре из хора. Матушка давно уже лежала тогда. Приехали, она сказала: «Ангелы поют, ангелы поют». Она из тесемочки делала крестики и цветы и раздавала людям. И мы к ней ездили по воскресеньям и пели акафисты.

Это при мне было. Пришел как-то к матушке на костылях человек и просил от болезни излечиться, а она говорит: «А чего ты родителей бьешь?» У него глаза и открылись.

А другой человек пришел просить благословение на операцию. Она благословила и сказала: «Ты будешь долго жить».

Одна женщина пришла просить прощения у матушки, что сделала аборт. А она ей сказала: «Почему ты соску ей не дала? Кто я такая, что тебя буду прощать?» То есть дала понять, что только Бог прощает.

Хозяйка Евфросинья, у которой жила матушка, досматривала ее. У Евфросиньи болели ноги. И матушка сказала: «Дай я тебе их поцелую». И она дала поцеловать одну ногу, и та выздоровела. А другую ногу не дала поцеловать, и с этой больной ногой и умерла.

У моей сестры родился мальчик, у него был врожденный порок сердца, он не ходил, не двигались руки и ноги. Пальцы были синие. Сестра приехала с больным ребенком в Минск, и мы поехали к матушке. Она спросила у нее: «Вы венчанные?» Сестра ответила, что нет. Матушка показала на небо и сказала: «Через год — ангелы, ангелы, ангелы». И сказала, какого числа мальчик умрет. И добавила: «Умерший и воскресший». Они поехали в деревню. И через год ребенок умер, как она и сказала.

Матушка Валентина не гадалка была, а сердцеведец. Кто приходил, она всё про него видела и, если надо, обличала. Кому в глаза говорила, а кому — нет.

Нам сообщила хозяйка, которая досматривала матушку, что она умерла. И мы, несколько человек, приехали ее хоронить. На похоронах матушки была такая погода — 15 градусов мороза и дождь лил как из ведра. Говорили старцы в Жировичах, что в такую погоду умирают святые.

Матушку везли на кладбище на санях конем, а священник шел с другой стороны в штатском — тогда нельзя было отпевать.

А какая милость Божия была! Уже должна была уехать последняя электричка. И куда деваться, и куда нам идти? Оказалось, на этой остановке, где нам садиться, электричка испортилась и стояла, и мы успели. А как сели, она через пять минут поехала. Приехали с вокзала промокшие, на мне было, может, три сантиметра льда. А я тогда жила в общежитии. Девчата, с которыми я жила, отдирали лед от моих ног.

И после смерти матушка помогает людям. Я простыла, у меня отнялись ноги, не могла ходить и лежала в больнице три месяца. Одна женщина в палате увидела, что меня причащают, что я верующая, и рассказала, что у нее дача в трех километрах от могилы матушки Валентины. Как-то она ехала с человеком, который заболел раком желудка, и он с ней поделился, что приходил к матушке и лежал на ее могиле два дня. И когда она позже еще раз его встретила, он рассказал, что у него взяли анализы, и оказалось, что матушка его исцелила. Вот такая вера была у человека!

Работала я тяжело на стройке, и у меня открылось кровотечение. Ходила по врачам, ничего мне не говорили. Пошла к гинекологу, меня отправили в больницу — оказалось, у меня рак матки. Я расстроилась, расплакалась и поехала к матушке на могилку, слезно плакала и просила благословение на операцию. И мне сделали операцию, потом 18 облучений. Я жила после этого 18 лет. В 2022 году снова открылось кровотечение, я вызвала скорую. У меня обнаружили рак мочевого пузыря. Сделали операцию… Уже пятый год так живу. Матушка Валентина меня исцелила: и жалеет, и наказывает, и опять исцеляет. И по сей день я обращаюсь к матушке и молюсь ей. И не забываю ее никогда.

Продолжение следует…

Подготовила Ольга Демидюк

Фотографии Максима Черноголова

18.03.2026