«За всё, что сделал, я благодарен Господу»
Николай Лозовский посвятил жизнь музыке, творчеству, педагогике и своей семье. Более 30 лет он руководил Образцовым оркестром «Лiстапад» средней школы № 11 города Минска. Это человек, рядом с которым постоянно чувствуется биение жизни. Он сохраняет задор и позитивный настрой, умеет поддержать — где-то шуткой, где-то добрым словом. Верит в лучшее и воплощает это ежедневно. Его дом в деревне под Минском всегда рад гостям, и, глядя на него, понимаешь, что сто друзей гораздо лучше ста рублей.
— Я родом из Западной Беларуси — Брестская область, Кобринский район, край лесов и болот, — рассказывает он. — В нашем регионе не так наследили большевики, поэтому всё свое детство вместе с родителями я ходил в храм. Верующими были не только мои родители, дедушки и бабушки. Все соседи тоже посещали церковь. Никто бы не понял, если бы вместо службы в воскресенье человек занялся какими-то делами. Люди знали, что воскресный день — для молитвы.

В нашем селе, которое называлось Дивин, сначала действовали два храма, потом один закрыли. Когда я учился в средних классах, родителям стали запрещать водить нас с братьями в церковь. Когда директор школы отпел свою жену в храме, его сняли с должности, а священника заставили уехать. Идеологи старались разрушить привычный духовный уклад жизни людей, на большие церковные праздники устраивали дискотеки и увеселительные мероприятия.
— Николай Николаевич, как Вы учились в школе?
— Хорошо, потому что учеба давалась мне легко: я быстро всё запоминал и очень любил геометрию, но, к удивлению учителей, подался в музыканты. Правда, я ходил в музыкальную школу по классу баяна — этот инструмент увлек меня еще с детства. У нас в семье никто не играл, но мне нравилось слушать баянистов на свадьбах.
Меня всегда привлекала профессия учителя и хотелось стать артистом. Слава Богу, Господь помог воплотить мои детские мечты. Я окончил Гродненское музыкальное училище, отслужил в армии, поступил в Минский институт культуры по классу баяна и оркестрового дирижирования. Там познакомился со своей будущей супругой Ириной. Мы учились вместе в институте, играли в одном оркестре. Симпатичная девушка-балалаечница — я на нее сразу обратил внимание. У моей жены была верующая бабушка, и она тоже с детства видела красоту Православия.
Когда пришло время распределения, мне дали свободный диплом — у нас уже была дочь Елена, потом появилась Ольга. Детей крестили тайно, потому что за это можно было лишиться работы.
— С чего началась Ваша карьера?
— Я подрабатывал еще со студенческой скамьи: аккомпанировал хореографам, танцорам, хорам, играл на свадьбах, ездил по всей Беларуси, изучал различные традиции. Когда стал постарше, далеко уезжать уже не хотелось — играл в столичных ресторанах и кафе, много работал в Минском районе, вел вокально-инструментальные группы. Летом я никогда не сидел дома: ехал работать музыкантом в пионерские лагеря.
Моим первым официальным местом работы стало ПТУ строительного профиля. Сразу захотелось собрать оркестр. Перед началом учебного года на линейке мы с женой для рекламы сыграли что-то техничное, яркое, и я сказал, что всех желающих набираю в вокально-инструментальный ансамбль (нынешние рок-группы). Пришло больше ста человек. Я говорю: «Для начала попробуем создать оркестр. Вот балалайки, цимбалы, а также — как шутят музыканты — скрипка, бубен и утюг: я вас научу на них играть». На следующее занятие их как ветром сдуло.

— Как в итоге Вы собрали музыкантов?
— Я нашел несколько человек: кто-то окончил музыкальную школу, кто-то ходил около музыкальной школы, у кого-то был хороший слух. Уговаривал ребят, некоторых учил с нуля, потому что играл на всех инструментах: бас-гитаре, балалайке, цимбалах, гитаре. Еще в оркестре есть инструменты, которые придают интересную окраску, но они попроще: треугольники, барабаны, бубны, трещотки, колокольчики. На эти инструменты брал тех, у кого было развито чувство ритма. Господь так давал, что приходили и ребята, которые хорошо играли. Помню двух братьев из Ракова — Андрея и Олега Русецких. Они шикарно играли.
— Через какое время ваш оркестр стал выступать?
— Через год мы вышли на сцену. Тогда это было невиданное дело — свой оркестр в профтехучилище. Мы выступали на республиканских конкурсах самодеятельности.
— В училище поступали подростки с 15 лет. Считается, что в таком возрасте с детьми трудно договориться. Как вы находили общий язык?
— Для меня это было легко: я никогда никого не делил на своих и чужих — одинаково хвалил и ругал как дочерей, так и учеников.
— Раньше в ПТУ шли в основном хулиганы…
— Представьте, у меня в оркестре всегда играли нарушители спокойствия, и это их спасало. Они приходили ко мне, чтобы получить отдушину.
Потом я перешел работать в общеобразовательную школу № 11 с музыкальным уклоном, проработал там больше 30 лет и только в этом году вышел на пенсию. Брали меня как руководителя оркестра и преподавателя по классу баяна. Через пять лет наш школьный оркестр получил звание «Образцовый» и на протяжении всех этих лет подтверждал это звание. Мы выступали во многих странах, получили массу впечатлений. В Брюсселе играли на Королевской площади, где собирались тысячи зрителей. Раньше я думал, что Брюссель — современный урбанизированный город, а оказалось, что это старинный город с храмами, дворцами и замками. Выступать на главной площади было очень волнующе. К нам подходили люди из Австралии, Канады — их удивили цимбалы, они никогда раньше не видели такого инструмента.

— Как Вы вернулись в Церковь?
— Благодаря Ларисе Густовой-Рунцовой, подруге моей жены. Сейчас она — доктор искусствоведения в университете культуры и много лет возглавляла православные фестивали в Минске. В те далекие годы Лариса регентовала в Петро-Павловском соборе и искала для своего хора профессиональных музыкантов. Я как раз подошел, тем более что стали открываться храмы, и в душе всколыхнулись воспоминания. Мне легко было возвращаться в лоно Церкви, потому что в нашей семье всегда причащались и молились.
Я пел в соборе около пяти лет, а потом, когда началось строительство храма около моего дома на улице Казинца, перешел петь туда, в храм в честь праведной Софии Слуцкой.
— Вы всегда много работали. Как находили время на двух своих дочерей?
— Дети очень любили быть со мной; сказки всегда читал папа. Правда, бывало, молодой, набегаешься, придешь, читаешь, читаешь, глаза сами закрываются, а они кричат: «Папа, не спи!» Мы с дочерьми ходили в походы, ездили на велосипедах, катались на лыжах. Я делал с ними уроки и ходил на родительские собрания.
Старшая дочь поступила в музыкальное училище на хоровое дирижирование и стала петь со мной в храме на клиросе. Мне было приятно, и прихожане говорили: «Как здорово, что дочка поет вместе с папой!»
— А младшая дочь тоже пела?
— Нет, она у нас художник. С пятого класса училась в Республиканской школе-интернате по музыке и изобразительному искусству имени Ахремчика.
— Работа педагога требует много сил. Вы не сталкивались с проблемой выгорания?
— Я никогда не выгорал. Шел по коридору и включался в детские игры типа «кольцо, кольцо, выйди на крыльцо». Понятно, что на занятиях всё серьезно. Мне же надо было их научить, ведь звание «Образцовый» не просто так дается: нужно играть серьезную программу на высоком уровне.
— А если у человека не получается?
— К сожалению, всякое бывает. Я пытался тянуть учеников до последнего: «Ну, сыграешь только одну нотку». И какое это счастье для родителей, которые пришли на концерт! Даже вовремя нажать одну клавишу — и то требует усилий.
— У вас в оркестре играло до 40 человек. Вы слышите, когда кто-то фальшивит?
— Конечно. И дети видят, что я слышу фальшь.
— Как Вы определяли репертуар?
— Выбирал то, что мне нравилось. Для оркестра народных инструментов основа — народная музыка, различные обработки и авторские произведения. Но всегда для своих оркестров я делал переложения: даже когда брал готовое произведение, расписанное для каждого инструмента, переделывал, чтобы было удобно играть, но без потери в звучании. Я хорошо читаю с листа и, видя ноты, понимаю, как это произведение прозвучит. Покупал сборники в книжных магазинах, искал в библиотеках — всё перекладывал под наш оркестр и сам создавал обработки и аранжировки.
Мы играли и популярные произведения, и джазовую музыку. Дочка привела зятя на концерт, он не очень хотел идти, а потом звонил другу: «Приезжай скорее, тут "Битлов" играют на балалайках!» Я очень любил ходить на экзамены, особенно к пианистам. Услышу интересную мелодию — и перекладываю ее для оркестра. Делал обработки и писал вариации, чтобы мелодия интересно звучала и ее хватало на пару минут. Особенно доставалось баянистам: для них писал больше всего. Хорошо, что в нашей школе работали замечательные педагоги, они помогали ребятам разучивать произведения и сами играли. Знаете, какой это пример, когда играет педагог, а рядышком — пять его учеников!

— В жизни ребята дружили, или отыграли и ушли?
— Больше всего сближали совместные поездки. Мы всегда шутили, играли в «Мафию» и другие игры. Я никогда не мешал, и дети меня слушались. В поездках по Беларуси я справлялся сам или мне помогала жена. Иногда играл на баяне или на бас-гитаре, а она становилась за пульт и дирижировала. В первые годы жена всегда выступала в составе оркестра, потому что профессиональный балалаечник украшает любой коллектив. Мы сыгрались давно, еще в студенческие годы.
— Вы — творческие люди. Наверное, в семейной жизни это тоже проявлялось?
— Безусловно. Когда к нам приходили гости, мы вместе инсценировали сказки, пели, танцевали. То есть устраивали настоящие творческие вечера. У нас на двери даже есть вывеска: «Уютный дом, и радость в нем». А рядом можно было бы повесить еще одну — «Добро пожаловать!», потому что гости у нас никогда не переводились. Мы с семьей всегда отмечали церковные праздники, застолье начиналось с праздничного тропаря. По традиции у нас собиралась вся семья, особенно на Пасху и Рождество. Для меня семья — это главное.
— Все-таки основные хлопоты по дому лежали на жене?
— Я умею жарить картошку, варить яйца и заваривать чай, а всё остальное готовит жена — под моим чутким руководством (улыбается). Но накрывать на стол всегда помогал.
Мы много лет вместе. Всякое бывало, но любовь побеждает все неурядицы. Жена видела, как я отношусь к детям и внукам и как стараюсь для них. Нам было важно скрепить свой союз на Небесах, и мы повенчались. Готовились к этому шагу сознательно.
— Как именно Вам помогал и помогает Бог?
— Я всегда чувствовал поддержку Господа, а сейчас, по прошествии лет, она видится еще ярче. Написать все эти инструментовки — это дар Божий. Иногда по ночам вскакивал и понимал: «Вот оно!» Жалею, что многое не записал. За всё, что сделал, благодарен Господу.
— Вы много шутите. Чувство юмора помогает в жизни?
— Чаще помогает, но иногда пошутишь «не туда», и потом уже не до шуток!
— Вопрос про страх сцены. Вы чувствовали волнение перед выступлениями?
— При всем моем юморе я серьезно относился к выступлениям и всегда волновался: даже на носу выступали капельки пота. Но потом собирался и говорил: «Ребята, мы готовы, всё получится». Господь давал слова поддержки.
— Куда теперь направляете свою творческую энергию?
— Я теперь живу в деревне, а тут, куда ни глянь, везде работа. Косить, косить… К тому же у меня пять внуков. Они всегда росли со мной. Мы ходили в походы, в лес. В радость было найти какую-то ягодку: «Дедушка, ягодка сявосяя (хорошая)?» Я им читал книги, рассказывал истории, учил молиться. Перед чтением сказки мы вставали и произносили хотя бы молитву «Отче наш». Больше всех молитв знает старшая внучка, ей повезло послушать много сказок.

— Вы когда-нибудь унываете?
— Стараюсь не унывать. В этом мне очень помогают друзья и мои бывшие ученики. Помню, приехали ко мне друзья, а я в яме машину ремонтирую. Они снимают галстуки и говорят: «Вылазь, будешь ключи подавать». Помогали, крутили гайки, всё делали сами и всегда шутили: «Николай — музыкант, он потом отыграет». Я всегда приходил с баяном, и мы пели. А с песней трудно заунывать.

Беседовала Елена Романенкова
Фотографии из личного архива Николая Лозовского
19.11.2026

