«Боже, милостив буди мне грешному»

Семимильными шагами мы приближаемся ко дню, когда в преддверии Великого поста все здесь соберемся и начнем новую жизнь. В Прощеное воскресенье мы будем просить прощения друг у друга. А сейчас готовимся к этому событию.

И сегодня* у нас два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь (Лк. 18: 10). Один был примерным прихожанином, исполнителем закона, постился, всё делал как надо. А другой был грешником, может, и в храм никогда особо не ходил — и его Господь привел к Себе. Я думаю, если бы мытаря не коснулась благодать, он бы никогда не сказал эти слова, которые много-много веков повторяет народ Божий: Боже, милостив буди мне грешному (ср.: Лк. 18: 13). Но в свете пришедшей благодати он осознал, почувствовал свой грех. И это было настолько сильно, что он не мог поднять глаза перед Богом. Трудно сказать, что переживала его душа, но родились от избытка сердца такие простые слова покаяния. Хорошие слова. Больше ничего и не надо.

В принципе, на исповеди, если у вас есть покаяние и вы говорите эти слова, этого достаточно. Но этих слов нет, и покаяние не приходит. Рождаются другие слова: «Она виновата», «Он виноват», «Такие кругом люди, такая обстановка, такая жизнь. Ну что мне делать? Как мне не грешить? С волками жить — по волчьи выть. Если мы будем овечками, то нас самих скушают…»

И вот, наверное, весь предстоящий пост мы с вами проведем в надежде, что у нас тоже родятся эти слова: Боже, милостив буди мне грешному. И мы уйдем из храма оправданными, то есть Бог простит нас, и мы начнем жить по-христиански, а не так, как сейчас, — по-разному.

Так что, дорогие мои, слова не рождаются просто так. Слова рождаются от избытка сердца, когда сердце болит, когда в сердце скорбь, когда человек мучается, и совесть его обличает, и грех становится ему ненавистен. Мы можем повторять Иисусову молитву тысячу раз, но это будет только механическое повторение. А вот действительно остаться наедине перед Богом, попросить у Христа прощения — это очень дорогого стоит. Нам сейчас нужно развиваться вглубь, делать раскопки в своей душе, откапывать в ней всё ненужное: «Там я когда-то превознеслась», «Там я когда-то оттолкнула ближнего и не помогла ему», «Там я когда-то огорчила людей, которые меня любят». И всё это внутри, всё это засыпано пылью греховной. И надо всё это раскопать, убрать из своей жизни.

Мы готовимся к посту, но эта седмица* — сплошная. Этим как бы посрамляются фарисеи. Что это значит? Мы говорим, что пост — это не цель, а всего лишь средство. И молитва — это средство. Мы не йоги, чтобы повторять Иисусову молитву как мантру, это неправильно. У меня были друзья-буддисты давным-давно, когда я был молод. Они говорили: «Так у нас то же самое, что и у вас. Мы сидим и улетаем в нирвану». У православных нет нирваны, у нас есть грех, который живет в нас. И больно жить с этим грехом, и страшно, что он не дает нам любить даже близких людей. У нас есть Христос, и кто бы ты ни был, ты рано или поздно окажешься на Суде, и Суд будет страшным. Страшно будет тебе со своим эгоизмом, со своей самостью увидеть любовь. Сможешь ли ты сказать: «Я буду, я хочу быть всегда рядом с Тобой, Господи». Или скажешь: «Ой, нет-нет-нет, я боюсь, мне страшно»?..

Вот почему мы здесь, в храме. Не для того, чтобы успокоиться, послушать, как красиво поют и как-то привести свою нервную систему в порядок. А для того, чтобы доставать из себя занозы, вырывать из сердца эти куски греха, а может быть, и резать свое сердце пополам. Оно грешное, в нем уже один эгоизм. «Мне больше не нужна эта часть моего сердца!» Но если ее убрать — что останется? Я все-таки надеюсь, что у нас что-то останется…

Если вы хотите жить с Богом, вам Бог всё даст: невестам даст женихов, женихам даст невест, бедным даст достаток, богатым — смирение и покаяние. Господь даст всё, потому что Он хочет нас спасти. И спастись можно в любом состоянии, в любом чине: и в монастыре, и в семье, и в тюрьме, и в интернате.

Я вчера совершал службу в колонии строгого режима. Прекрасно ребята молятся, хотя многим очень долго еще сидеть, большие у них сроки. Они говорят: «У нас монастырь строгого режима». Но я удивился: в колонии полторы тысячи заключенных, а верующих, которые ходят в храм, может быть, человек семьдесят. Такие пропорции у нас. Так что надо ценить, что мы сегодня здесь, в храме, а не валяем где-то дурака, запутываясь неизвестно в чем. Это всё такая муть, но мы привыкли к этой мути, и когда что-то становится чистым, нам страшновато.

Так что, дорогие мои, кушайте, но не объедайтесь. Пейте, но не упивайтесь. Улыбайтесь, шутите, но в меру. Всё в меру. Готовимся к посту дальше.

* Проповедь после Божественной литургии 01.02.2026 г.