«Я не святой, но думаю головой, как поступать»

У Владимира Стефановича образовалась «форточка» между завтраком и обедом — он только что закончил нарезать салат и теперь может поговорить с журналистами.

На мужское подворье нашего монастыря брат приехал в 2015 году, поставив точку невозврата. Позади остались бездомные скитания и жизнь «на стакане».

— У меня минут 40 максимум, — предупреждает мой собеседник. — Я не суечусь, просто быстрый. Поднимаюсь в 5:30. Привожу себя в порядок, пью чай и к 7:30–8:00 — на послушание.

Всё распределяю, чтобы не делать лишних движений. Меня на ферме могли поднять ночью, а я бодрый, потому что всё делаю по очереди. Меньше затрат физических — больше сил.

Владимир Стефанович трудится в трапезной: нарезает хлеб, накрывает на стол. В пост подменяет матушек и готовит основные блюда.

— Одно дело — стряпать для обычной семьи, а другое — для такой большой. Ответственно. Но с Божией помощью справляюсь, — делится он.

Вот и сейчас брат Владимир привычно предлагает чай и непривычно начинает свою историю.

— Какая я вам «звезда»? Не комильфо. Я не такой уже большой специалист, — отгораживается он.

— Чай у вас вкусный. Комильфо, — говорю ему.

— Тружусь, — улыбнувшись, включается Владимир в разговор. — А ведь начинал я на ферме.

В 2013-м умерла мать. Родственники забрали квартиру. Два года скитался по знакомым, ездил в Россию на заработки. Ну, жить как-то ж надо было…

Одни близкие лишили крова, а другие помогли его найти — в монастырь бездомного минчанина направил престарелый родственник.

— «Попробуй, обратись на мужское подворье», — сказал дядя. Я уже и сам об этом думал, чтобы не свалиться где-то под забором, — опускает глаза Владимир. — Я не осуждаю, не обижаюсь на родню. К чему ворошить прошлое? Что скрывать, выпивал… — брат вырывает из себя признательное слово.

Измучившая страсть привела коренного столичного жителя на ферму. Первое время он был там как Незнайка на Луне.

— Как в другой мир попал, понимаете? Но я понял, что люблю животных. Кошки, собаки — это не то. А вот коровы, бычки… За бычками я сначала и ухаживал, потом — за свиньями. Дошел до дояра. Принимал отел у коров. Дважды у меня девочки рождались, будущие дойные коровы. Такая редкость большая! Самое парадоксальное, что год за годом, в декабре. Я не то чтобы специалист большой, но далеко не последний человек. Такое чудо вот наблюдал…

— А как у Вас с людьми отношения складываются? — возвращаю Владимира Стефановича к чаю.

— С людьми я как-то… ну, не такой. Хотя ведь и животные с характером. Я понял это, став дояром. Каждая корова — ой-ё-ёй… Подход нужен. Я не то что такой уже психолог, всякое бывало — и копытом получал, и бодали меня, но старался сгладить. Уговорами, упрямством своим, получая по рукам. Смирялись. Но у животного защитный рефлекс, там всё понятно. С человеком иначе. Он сознательно может обидеть. Приходится терпеть и боль моральную.

Бывало, что и не терпел. Люди сюда приходят разные, даже чуть ли не до кулаков порой доходило. Как-то в старой трапезной братья начали распивать спиртные напитки, как будто в ресторан пришли, а я тут с закуской вышел. Сделал замечание. Слово за слово… Всякое бывало, пока охрана придет. Это жизнь.

— А в той жизни, до монастыря, тоже всякое бывало?

— Ой, да в той жизни всё было хорошо. Даже чересчур хорошо, — взмахивает руками рассказчик. — Женился. Сын родился. Работа отличная. Денег полные карманы. Семья ни в чем отказа не знала. Может, немножко и избаловал супругу.

Полную чашу Владимира расплескал кризис. Он и не заметил, как скатился на уровень инстинктов.

— Мы привыкли к финансовой независимости, а тут фирма распалась. Надо искать работу. Такую денежную найти не получалось. Где-то подворачивались подработки, то-сё, но это были уже не те финансы. Начались, естественно, в семье склоки, скандалы. Я стал топить свои обиды в стакане. Дальше — больше. С женой развелись после восьми лет совместной жизни. Я ни в чем ее не обвиняю. Сам виноват. Опустил руки.

Владимир Стефанович окончил Минский архитектурно-строительный техникум по направлению «водоснабжение и коммуникация». Отслужил в армии. Работал на заводе «Оптрон», фабрике «Слодыч», на «Трайпле», где, по его словам, прошли лучшие шесть лет.

— Денег не считал. Сорил ими. Мог зайти в бар или ресторан, угостить совсем не знакомых людей.

— Что тяжелее всего давалось на подворье?

— Ломка своего уклада жизни. Сложно было перебороть привычки, отказаться от соблазнов.

— Вы имеете в виду тягу к алкоголю?

— Да. Но у меня такой сильной тяги и не было.

— Но соблазны и тут подстерегали?

— Тут за одиннадцать лет — никогда. Я тоже не святой, но думаю головой, как поступать, — брат Владимир говорит так, будто я засомневалась. — Да и старый я уже стал, немного другие запросы. Меня настолько всё устраивает! Голый, голодный не хожу. А что-то еще… Зачем?

Жена второй раз вышла замуж — у нее своя жизнь. У сына тоже семья. Я уже дедушка. Общаемся очень редко. Жизнь такая сейчас. Это не то что в советское время, когда даже соседи были как родственники.

И у меня, честно говоря, не так много времени свободного — послушание, обязанности.

Когда выезжаю в город, стараюсь пересечься с сыном. Нас такое общение устраивает.

— Сожалеете, что так вышло?

— Что жалеть? Неизвестно, где я мог оказаться. А в монастыре нравится — и всё. Тут у меня глаза открылись, что ли, не знаю, как объяснить словами, — брат Владимир смотрит на нас широко, отводит взгляд и, чуть помедлив, продолжает: — Был примечательный случай. Семь лет назад заболел — рак горла, третья стадия. Лечили в Боровлянах. И вот не было меня на подворье почти два месяца. Отпустили из больницы на две недели. Первым делом пошел в поле к своим коровам. Они кинулись ко мне, порвав заграждение. Думал, затопчут. Нет, облизывались. Я аж прослезился… И вот эта ситуация утвердила меня в том, что я поступил правильно, попав сюда. Что я здесь нужен. Что нашел тут свое место. Жалко только, поздно пришел. Может, надо было раньше.

В больнице была часовня. Ходил туда на службу, на исповедь. Переосмыслил многое. Мой старший брат в 50 лет тоже заболел раком горла. Его Господь забрал, а я тут. Значит, для чего-то еще нужен на этой земле. Стараюсь быть полезным людям. Может, не всегда получается, но я же не идеальный человек.

Брат Владимир делится, что до монастыря о Боге не задумывался, хоть и был крещеным.

— Пасху, Рождество, конечно, праздновали дома. Мама часто ходила в церковь, но особо не афишировала — советское время. Отец церковь не посещал, я — тоже.

Сейчас, когда вырываюсь в город, стараюсь зайти в храм Всех святых. Мне там нравится. Совсем по-другому на эти вещи стал смотреть благодаря монастырю. Не такой я уже сильно верующий, конечно, где-то там еще внизу, только начинаю понимать.

— И что для Вас вера?

— Это опора во всяких жизненных ситуациях. Даже и здесь разные случаи происходят. Стиснешь зубы, помолишься — и легче становится.

Вообще, я обрел спокойствие, душевность. Испытания, конечно, бывают. Наверное, чтобы мы их преодолевали. Но в монастыре я всегда чувствую поддержку. Как бы мне скверно ни было на душе, стараюсь это преодолеть, потому что знаю: я не один — Господь поможет.

Червячок сомнения, лени иногда в глубине точит, но пытаешься переломать себя. И каждый раз это маленькая победа над собой.

— Ваша бывшая жена вышла замуж второй раз. А Вы о новой семье задумывались?

— Нет. Семья — это же придется уйти в мир, а я уже отвык от мира. Если что-то будет, то возможно (смеется). Я не загадываю. Пока для меня главное — послушание.

— Любите жизнь?

— Ой, как сказать… Теперешнюю — да. Где-то иной раз и подкрадется мысль: «А может, опять туда?» А потом подумаешь, чем всё это может закончиться… Нет. Меня всё устраивает. Помудрел.

— О чем же Ваша главная молитва сегодня?

— Сейчас я больше всего прошу за сына. Молюсь, чтобы он не повторил моих ошибок. Теперь у него всё хорошо. Он программист. Профессия довольно востребованная, денежная. Но я сам обжегся и знаю: всякое может быть в жизни. Хотелось бы, чтобы сын пришел к Богу не вынужденно, когда уже несчастье, крах, а именно сам.

Беседовала Ольга Косякова

Фотографии Максима Черноголова

04.11.2026