Моя Вера

Сегодня, когда дети вернулись с прогулки, меня поразило что-то необыкновенное в облике моей внучки — будто я увидела свою маленькую Веру не теперь, здесь и сейчас, а в ином, неопределенном времени. Ее лицо показалось мне нереально красивым, словно ожившее произведение древних портретистов — румяные щечки, красненький шарик носа, как у клоуна, и бездонно-звездные глаза.

Едва скинув зимнюю одежду, малышка порхнула ко мне трепетной птичкой и, кажется, хотела прижаться, вместить меня всю, но удержалась, лишь потрогала тонкими пальчиками огромную пуговицу на моей кофте и с лукавой улыбочкой спросила: «Она настоящая?»

Такая удивительная для трехлетки сдержанность, царское достоинство тронули мое сердце сильнее горячих объятий. Мы посмотрели друг другу в глаза так, как будто нас объединяет великая тайна. Я сказала: «Какая же ты у меня красивая, какой же ты прекрасный большой человек, и у тебя такая прекрасная большая душа!» И тут же, сама не понимая зачем, добавила: «Мы обязательно встретимся с тобой в Вечности». Верочка прильнула ко мне, как бы уворачиваясь от пафосных речей, и магия момента вмиг растаяла. Мы заговорили о чем-то обыкновенном, принялись шутить, договариваться, во что будем играть, и время вернулось на свое место.

Вечером мне припомнился этот волшебный момент. С легкой досадой на себя я подумала: зачем сказала ребенку такие несуразные слова? Они странные даже для меня самой — что я вообще имела в виду?

Мне вспомнилась моя собственная бабушка Оля, фактически вырастившая меня. Какое-то время я любила ее безмерно, может быть, даже сильнее мамы. Потом начала бояться, что однажды ее не станет. Но с годами мое чувство взрослело, обрастало новым пониманием фактов, переосмыслением событий, наблюдениями жизненных реалий, и когда бабушка Оля стала совсем старенькой, вероятность ее смерти представлялась мне уже не трагедией, а само собой разумеющимся завершением.

Однажды бабушку тяжело свалил сердечный приступ. Скорая, как часто бывает в таких случаях, отказалась госпитализировать безнадежную старушку, дескать, лучше умирать дома, чем в казенных стенах, и все приготовились к концу. А бабуля полежала при смерти денек, да и оклемалась. Я, помню, тогда в искренней радости склонилась к ее подушке, обняла любимую головушку, расцеловала и говорю: «Ну ты крепко нас напугала». А она, превозмогая слабость, улыбнулась, подмигивая: «Еще поживу!» Шутница была моя бабуля. Шутница и певунья. Всегда что-то мурлыкала себе под нос, когда шла по улице. Еще будучи ребенком, но уже не совсем малышкой, я этого очень стеснялась и, топая рядом, сердито одергивала ее, хватая за рукав: «Бабушка, не пой!» А она только улыбалась мне в ответ.

Была ли она верующим человеком? Не знаю. Мы никогда в семье не говорили о Боге, о вере, по крайней мере, я не могу вспомнить даже малейшей тени подобных разговоров или событий. Когда, став совсем взрослой, я начала изредка захаживать в храм, бабушка Оля однажды неожиданно спросила: «Ты ходишь в церковь?» Я ответила: «Ну, вообще-то да, иногда бываю». И бабушка, словно великую страшную тайну, выдохнула: «А я не могу. Подхожу к дверям храма, и что-то меня не пускает. Так вот постою неподалеку в сторонке и ухожу». Кажется, никогда в жизни не видела в ее глазах такой печали. В тот момент, да и сейчас, мне думается, я для нее была единственным на всей земле человеком, с которым она смогла этим поделиться. Ах, бабушка, прости! Что я могла тогда тебе ответить? Я и сейчас не знаю. Только молю Господа Бога простить тебе все согрешения, вольные и невольные, и даровать тебе, родная моя, Царствие Небесное.

Я не помню, откуда, но знаю: мама бабушки Оли, моя прабабушка Анна, была глубоко верующей. Сейчас я стараюсь не пропускать воскресные и праздничные литургии, трудиться в монастыре, но мой путь к Богу — извилистая дорожка сквозь дремучие заросли. Милостью Божией, не иначе, помощь часто возникала словно ниоткуда, как по волшебству: находились нужные указатели, встречались разумные поводыри и мудрые наставники, и мне явно представлялось, что это именно она, моя прабабушка Анна, вымолила меня. Всегда поминаю ее в молитвах. Теперь уже не у кого спросить, и я не уверена, было это на самом деле или подрисовано моим воображением, но знаю — мы с ней виделись. В раннем детстве, когда мне было года три, бабушка Оля повезла меня в Пермь, где жили ее старшая сестра Клавдия с семьей и мама, моя прабабушка Анна. Нечетко помнятся детали той встречи, но явно помню ощущение любви, теплого света и добра. Пытаюсь навести резкость — невиданная мною доселе красота, царское достоинство и таинственный взгляд: «Мы обязательно встретимся с тобой в Вечности».

Моя внучка родилась в день Анны Пророчицы, но родители не назвали ее в честь этой святой, решили дать другое прекрасное имя — Вера. И только сегодня я вдруг поняла: иначе и быть не могло, ведь Анна в нашей жизни уже есть, а теперь у нас есть еще и Вера.

23.01.2026