Новая серия наших публикаций в рубрике «Служение. Мастерские» рассказывает о людях, которые трудятся в монастырских храмах и несут послушание, которое существует только в церкви.
Инокиня Валентина (Гальцева) — церковница. Встарь так называли людей, которые служили в церкви, но не были посвящены в духовный сан. Сейчас чаще всего так называют женщин, которые убираются в храме, моют полы, чистят подсвечники. Матушка несет это послушание, будучи монашествующей сестрой, а помогают ей еще пять человек — монахиня Евпраксия (Шиленкова), инокиня Зинаида (Дубаневич), трудница Наталья Васильчук, Александр Аксентьев и Анатолий Тронин.
Главная задача нашей церковницы — поддерживать чистоту в храмах монастыря: Никольском, Елисаветинском, во имя святителя Иоанна Шанхайского, иконы Божией Матери «Державная», криптовом храме Царственных Страстотерпцев. Матушка Валентина несет это послушание с 2012 года.
— Нам важно подготовить храм к службе, — рассказывает она о своих трудах. — Протираем иконы, подготавливаем аналои для клироса. Уборка ежедневная: утром — после Божественной литургии, во второй половине дня — перед вечерней службой и после нее. Полы моем два раза в день. Во время генеральной уборки привлекаем сестер с других послушаний, так как работы много, а сделать всё необходимо быстро.
За 25 лет монастырской жизни инокиня Валентина была на разных послушаниях: трудилась в киоске, в швейной мастерской, вышивальщицей, ездила с выставками в Россию и Украину. Но лучше всего она чувствует себя в церкви. Говорит, совсем другое настроение, когда видишь иконы перед собой, — тишина и спокойствие. В храме в честь преподобномученицы Елисаветы матушка часто останавливается перед образом святителя Георгия Победоносца с частичкой его мощей. Он близок ей с детства.
— Икона этого святого была у дедушки, который жил в деревне Козловщина Гродненской области. Я любила смотреть на образ. Мама подарила мне его, когда я ушла в монастырь. Теперь икона всегда со мной, в келье. Она старинная — 1903 года, появилась еще у прабабушки с прадедушкой.
Серьезно о вере матушка впервые стала задумываться в 18 лет, когда ощутила силу молитвы.
— Однажды сложилась очень непростая ситуация. Думала, мне ничто не поможет. Подруга сказала: «Верь в Богородицу». Я помолилась Божией Матери, и помощь сразу пришла.
А потом погиб папа. Это случилось зимой на охоте. Они с мужчинами пошли на кабана, и в отца случайно выстрелили. Трагедия произошла накануне вступления отца в партию. Он всё время отказывался, так как был верующим. На «Христос воскресе, Викентьевич!» всегда отвечал: «Воистину воскресе!» — даже когда понимал, что его провоцируют. А тут неожиданно подал заявление, никому не сказав. Позже отец Андрей (Лемешонок. — Ред.) говорил мне, что Господь забрал папу до вступления в партию, чтобы не лишить его небесной награды.
Папа был мне очень дорог. После трагедии полгода видела его во сне каждый день: повторялась картина, как я вытаскиваю папу из-под снега, обнимаю, а на руках — кровь… Считаю, что пережить эту боль мне помог Господь. Скоро 39 лет, как папы нет…
Моя мама — учитель математики. Последние годы перед пенсией работала в детском саду воспитательницей. Они с отцом с детства тайно причащались. Мама и сейчас ходит в храм, тоже помогает по уборке, молится, за свечами смотрит, много молитв знает наизусть.
Зерно веры постепенно созревало и в сердце будущей матушки Валентины, а дало всходы в 26 лет.
— Мой путь к Богу был трудным. Я окончила политехнический институт по специальности инженер-конструктор, пошла по стопам папы — он был инженером. Но профессия мне не нравилась. По распределению попала в городской поселок Плещеницы. Вышла замуж. Как-то в разговоре о Боге муж сказал: «Бог — это тихий ветерок». Тогда я не понимала, о чем это он. В 1994 году мы развелись. А через год я пришла в храм. Крестилась, стала ходить на субботние и воскресные службы в местную церковь святых Петра и Павла, пела в хоре.
«Уходи в монастырь, там хорошо», — советовали бабушки с клироса. И молодая женщина стала размышлять: «И правда, а не уйти ли?» За благословением отправилась к старцу Николаю Гурьянову. Поехала одна. Был апрель 1996 года. Озеро еще сковывал лед — добиралась на вездеходе.
— А до озера шла пешком через лес, ехала на попутках. По дороге зашла в храм. Помню, там печка топилась. Я мало что понимала, тогда еще не было книг про отца Николая. Слышала только, что он старец. Увидела его как доброго батюшку. Сказала, что не знаю, какой путь мне выбрать. Плакала, что развелась с мужем, а он говорит: «Радуйся! Беги, беги в монастырь». А ведь до его благословения впервые такая мысль у меня возникла благодаря церковным бабушкам. Считаю, что это был Промысл Божий.
Однако сразу в монастырь Валентина не ушла — не могла решиться еще несколько лет.
— Ездила в Жировичи — брала отпуск за свой счет, оставалась на послушание. Мама благословила меня идти в монастырь, но сложно было всё бросить, — вспоминает моя собеседница.
А однажды будущая инокиня заболела — кашель, высокая температура. Казалось, обычная простуда, а снимки показали, что проблема в легких — туберкулез. Лечение заняло год, который пришлось провести в больнице.
— В 1997 году отец Николай благословил на операцию по поводу туберкулеза. Слава Богу, я выздоровела. Поняла, что у меня нет другого пути, кроме монастыря. Я не могла уже жить как мирские люди: ходить на работу в мини-юбке, с косметикой на лице, не могла надеть спортивный костюм в больнице — некомфортно было в такой одежде. Однажды по радио шла передача, и ведущая сказала, что женщина не должна хвастаться распущенными волосами. А я ведь на работе распускала волосы. Потом надела платок и перестала пользоваться косметикой.
У меня был духовник в Логойске — отец Александр. Очень поддержал. Когда возникали вопросы о духовной жизни, батюшка всё разъяснял, книги давал читать. Всегда был для меня примером. Он знал о моих намерениях и однажды сказал: «Нашел тебе духовника в Свято-Елисаветинском монастыре, отца Андрея». Я уволилась с работы и поехала. Это был октябрь 2000 года.
Напротив трапезной стояли деревянные домики, в которых жили первые сестры, а потом паломницы. И я стала там жить вместе с паломницами. Несла послушание в швейной мастерской. «Хочешь ли остаться в монастыре?» — спросил у меня батюшка в марте. И я сказала: «Да». Меня облачили в послушницы, а через год постригли в инокини.
Сначала в монастыре было сложно. «Надо прижиться», — утешал отец Андрей. И инокиня Валентина постепенно вошла в монастырскую семью. А когда было трудно, обращалась за помощью к Господу, Богородице и святым — святителю Иоанну Шанхайскому, великомученице Екатерине, преподобному Серафиму Саровскому, Иоанну Крестителю, Киево-Печерским преподобным отцам.
— Их я открыла для себя, когда ездила с выставками в Киев. Киево-Печерская лавра меня поразила, а преподобные отцы теперь как родные. Им чаще молюсь, — улыбается матушка.
Инокиня Валентина — одна из первых монашествующих сестер. Обитель для нее — родной дом. И в доме этом всегда должно быть прибрано. Матушка любит свое послушание, радеет о каждой детали:
— Коврики вокруг подсвечников протираем, за свечами следим, за лампадками, чтобы масло было, чтобы огонек горел, паутинку с паникадила снимаем. К праздникам подсвечники начищаем со специальным средством. Территория за дверями храма — тоже наша зона ответственности. На гульбище (галерея внутри помещения рядом с Никольским храмом. — Ред.) должен быть порядок.
Со своими помощниками церковница строга, может и выговор сделать. Но главное, считает матушка, не в ошибках и наказании.
— Главное для меня в отношениях с коллективом — доверие, а еще — доброжелательность. Это должно быть обязательно.
Требовательна матушка и к себе.
— Со временем больше видишь свою греховность, — делится она. — Я поддерживаю связь с отцом Александром из Логойска, который в свое время помог мне сделать верный выбор. Благодарна Богу за то, что всё так сложилось, что я приехала в монастырь. Сначала кажется: зачем тебе это? А теперь понимаю: так надо было, так Господь устроил, чтобы меня спасти. Я счастлива на этом пути. Почувствовала здесь, что Бог — это веяние тихого ветра.
Подготовила Ольга Косякова
Фотографии Максима Черноголова
20.01.2026
