Брат Владимир. «Он очень хотел жить»

Брат Владимир Костенков (31.10.1983 – 27.11.2025)

«Ищу человека»

В конце коридора у окна стоят двое мужчин. Я вижу их со спины — оба высокие и худощавые. Отмечаю, как они похожи. Когда они оборачиваются и здороваются, я понимаю, что это — братья. Игорь и Владимир Костенковы приехали в видеостудию монастыря, и я взяла у них интервью для передачи «Ищу человека», в которой герои ищут свою половинку.

Братья рассказали, как вместе прошли через трудности, практически всё потеряли и именно в этот период как никогда держались друг друга. Владимир попал на работу в монастырь, затем привез туда Игоря. Началась другая жизнь, с верой в Бога, стабильной работой, строительством дома и мечтой — встретить близкого человека, создать семью, стать отцами.

Съемки закончились, передача монтировалась и вот-вот должна была выйти, когда режиссер программы инокиня Галина (Сорокина) прислала мне сообщение: «Оля, прошу прощения за ночное сообщение. Я в шоке… Володя трагически погиб. Надо, чтобы Вы приехали в студию». Это было 27 ноября 2025 года. С того дня прошло 40 дней…

Так как в кадре снимались оба брата, пришлось делать досъемку, чтобы объяснить, что Владимир погиб. Было важно, чтобы передача «Ищу человека» все-таки вышла. Как память о Владимире. И как поддержка Игорю, ведь он жив и его мечта тоже жива.

«Я гордился, что у меня есть старший брат»

Владимир — старший брат. С детства он присматривал за младшим. Росли они с Игорем в Жодино, где в то время молодежь проводила время на улице: собирались в компании, дрались «стенка на стенку», воровали, пили. Во время интервью Владимир делился:

— В детстве у нас с братом были дружеские отношения, мы смотрели друг за другом. Я немного гонял Игоря: хоть и сам неправильно себя вел, но ему запрещал кое-какие вещи… Хотел обезопасить.

— В школьные годы если я куда-то собирался с плохой компанией, Вова пытался меня придержать, не пустить, — подтверждает Игорь. — Время было небезопасное и непростое. Мне было приятно, что брат в любой момент может заступиться за меня. Я гордился, что у меня есть старший брат.

Когда Владимир окончил три класса, на летние каникулы мама отвезла его в деревню к бабушке. А когда в конце лета вернулась за сыном, чтобы забрать в город, тот ни в какую не захотел уезжать.

— Мне понравилось в деревне, — рассказывал Владимир. — Видно, я в душе деревенский. И сейчас меня тоже тянет за город. Мне нравилось быть на природе. В деревне, по сравнению с городом, были совсем другие отношения между людьми — искренние и теплые. Деревня научила меня трудиться.

Так Владимир остался в деревне, перевелся в местную школу. На каникулах подрабатывал в колхозе. Все деревенские ребята работали, а вечером собирались, жгли костры.

— Бабушка показала мне, что такое безусловная любовь, — рассказывал Владимир. — Она никогда не наказывала. У нее было много внуков, и она любила всех одинаково, какой бы ты ни был. Помню, как она говорила: «Унучак, iдзi снедаць».

Дедушки к этому времени уже не было в живых. Владимир помогал бабушке как мог: колол дрова, косил, пас колхозных бычков, уже в 9 лет стал за плуг. Жили они небогато, но дружно. Заработанные деньги Володя тратил на тетрадки и всё необходимое к учебному году. После окончания базовой школы работал в колхозе «даглядчыкам».

— Даглядчык — кормач, — объяснял он мне. — Ты кормишь коров, подвозишь силос. Зимой встаешь часов в 5, мороз градусов 30, пока до силосной ямы доезжаешь, весь белый. С утра грузишь пару конских телег силоса. Потом едешь за мукой, рассыпаешь. Потом — за бураками. После небольшого перерыва едешь дальше, возишь рейсы силоса. На ночь привозишь и раскидываешь сено на проход.

«Монастырь стал для меня убежищем»

Повзрослев, Владимир вернулся в город. У каждого из братьев начался свой непростой путь. Жили они в Жодино, занимались строительством. Компании, выпивка приводили к тому, что они часто теряли работу. Нетрезвый образ жизни затянул, социальную квартиру забрали за неуплату — всё стало рушиться.

— Чтобы начать жить и обрести цель, пришлось всё потерять, — рассказывает Игорь. — Вот тогда и начали цепляться друг за друга, помогали друг другу с работой и так начали сближаться. Мы сами создали себе сложности, но вместе пытались их решать.

— Было трудное время, — рассказывал Владимир. — Я был на дне. Скитался по Минску, по Жодино. Жить было негде. Ночевал на вокзале в Минске, ездил на рынок подрабатывать. Что-то зарабатывал и всё пропивал, и так по кругу. Сам заросший, грязный, одежда порвана… Я знал, что есть монастырь, где мне могут помочь, но не знал, чем и как. И денег на дорогу у меня не было.

В один день он добрался до станции метро Институт культуры и пошел по рельсам до железнодорожной станции «Минск-Восточный», там сел на 18-й автобус и приехал в монастырь. Спросил у уборщика, есть ли работа. Ему дали веник, совок… Затем покормили, поселили в вагончик. И с этого момента его жизнь начала меняться.

— На тот момент я не знаю, была ли у меня вера. Но в своей жизни я всегда обращался за помощью к Богу, к Иисусу. Что-то не получалось, ждали неприятности — просил прощения, просил помощи у Бога, и всё налаживалось.

В моей жизни были такие моменты, после которых меня уже давно могло не быть. В три годика меня сбила грузовая машина. Потом я перепил таблеток, был при смерти. Однажды напился так, что чуть не замерз, но Господь послал людей, и меня нашли. Теперь понимаю, что в монастырь меня вел Господь. Я знаю, что Господь сберег меня для чего-то.

В детстве Игоря и Владимира водила в церковь родня. Поэтому в храме на мужском подворье в деревне Лысая Гора всё оказалось знакомым — служба, Чаша.

— Когда попал на подворье, там можно было прогулять утреннюю молитву, но я всегда вставал, хоть часто и не хотелось, и шел, — рассказывал Владимир. — И в монастыре я каждую неделю ходил в храм. И сейчас стараюсь найти время, чтобы исповедоваться и причаститься. Жизнь без этого стала не жизнь. Это дает мне силы идти дальше. Объяснить не смогу, но я понимаю, что уже не могу без Причастия, оно мне нужно.

В монастыре оба брата бросили пить. Владимир делился:

— Я понял, что это ни к чему не приведет: ты ничего не обретаешь, только тратишь. Это пустота. Жил как в тумане. Настоящая жизнь только в трезвости. Монастырь стал для меня убежищем, где есть работа, где я пришел в храм. Начал осознавать свои грехи, видеть, какой я. Стараюсь не грешить, но страсти трудно побороть. В чем-то Господь меня изменил, отстранил от спиртного. У меня появилась цель в жизни. Я всегда хотел обрести семью и всегда хотел дочь. У нас с Игорем никогда не было своего жилья. Жили в общежитии, затем я — у бабушки, потом — в социальной квартире. Сейчас моя цель — построить дом с двумя входами для двух семей — моей и Игоря.

«Это делали братья»

В монастыре Владимир трудился дворником, потом на мужском подворье в деревне Лысая Гора работал в молочном цеху. Володя привел в монастырь и брата — забрал Игоря прямо из зала суда в Жодино. Вместе они жили на подворье, а затем занимались строительством в монастыре. Строили «Ковчег», «Пчельник». В планах было строительство нового здания школы.

— Мы всегда к делу относимся ответственно. Стараемся делать на совесть, чтобы никто не упрекал, — говорил Владимир.

— Я всегда прислушиваюсь к брату, когда принимаю решение, — говорит Игорь. — Ценю его решительность. Он очень ответственно относится ко всему, бережный. Профессионал в своем деле.

Previous Next

Монахиня Досифея (Евменова), старшая по послушанию в службе эксплуатации монастыря:

— Игорь и Володя — очень ценные работники, на которых можно положиться и которых никогда не нужно проверять. После того, как дашь им задание, можно быть уверенным, что они выполнят его ответственно и качественно. Они работают руками, занимаются гипсокартонными работами, покраской, сваркой металлоконструкций. Всегда делают все вместе — такое рабочее звено между ними сформировалось. Понимают и принимают друг друга, уважительно друг к другу относятся.

В коллективе деликатные, внимательные, все их очень любят. В нерабочее время помогают решать какие-то вопросы коллегам.

Каждого из них трудно выделить, они настолько в единстве между собой, что для нас это просто «братья». И когда говорим «братья» — все знают, о ком речь. Идешь по стройке и спрашиваешь, кто это делал, — «Это делали братья». Это значит, что делали Костенковы, Игорь и Володя, и что сделано хорошо.

«Он очень хотел жить»

— Он был мне родным братом, моей семьей, моей опорой и поддержкой в достижении тех целей, которые мы поставили, — говорит Игорь.

В тот день — 27 ноября — они с Владимиром несколько раз созванивались: сломалась машина, Игорь загонял ее в автосервис и по телефону обсуждал с братом проблему.

Вечером Владимир возвращался с работы в монастыре за город, в деревню, где жил вместе с братом. Он вышел из маршрутки и пошел вдоль трассы. Ему оставалось пройти буквально сто метров до съезда в деревню.

— Мне сложно это объяснить, но я вдруг пошел его встречать, — вспоминает Игорь. — И как только я вышел на трассу, увидел много мигающих машин скорой помощи, милиции. Я сразу пошел туда. Было понятно, что произошло что-то страшное, и чем ближе я подходил к месту ДТП, тем больше у меня появлялся страх за брата. Я шел и думал: «Только бы не Володя». Но там был он… Мне сказали, что он еще дышит, его пытались реанимировать, но травмы были не совместимы с жизнью. По предварительной версии, его переехала грузовая машина.

Инокиня Галина (Сорокина), режиссер программы «Ищу человека»:

— Это удивительные братья: вдвоем всю жизнь, всегда друг другу помогали. Они — пример верности, трудолюбия и настоящей братской поддержки. Планировали вдвоем строить дом, на две семьи. Уже был сделан проект, и всё готово под застройку. Владимир очень хотел жить.

В передаче «Ищу человека» о своей мечте Владимир говорил:

— Раньше думал, что до 40 лет буду верить, надеяться, искать. Вот мне 40, я думаю: ну что, махнуть на всё рукой? Но внутри у меня совсем другое. Душой чувствую, что мне нужен человек, нужна семья, ребенок. Я ищу свою половинку — должна где-то быть. Верю и чувствую, что будет. Значит, я пока не готов к этому, мне нужно еще что-то сделать, нужно поменять в себе что-то. И потом, возможно, Господь мне это даст. Знаю, что Господь меня ведет. С братом мы близки, но это не та близость, что со своим человеком. Один из нас точно женится — и мы разойдемся.

Я слушаю это аудио, когда уже знаю о смерти Владимира, и думаю о том, что эти слова оказались пророческими, ведь с братом они действительно разошлись….

28 ноября. Я иду в Никольский храм, потому что всегда так делаю, когда приезжаю в монастырь. Подхожу и вижу, что несколько братьев несут в храм гроб. Я понимаю, что там новопреставленный Владимир, и тут же пячусь назад. Процессия скрывается в храме. Я делаю усилие и захожу. Гроб стоит у дальней от входа стены. Крышка — в углу, рядом венки. Читаю надпись на одном — «От брата Игоря».

Какое-то время мужчины постояли рядом с гробом, держа в руках шапки, и вышли из храма. Пока никого нет, я решаюсь подойти к Владимиру. Высокий при жизни, в гробу он выглядит неожиданно маленьким. На лбу — бумажный венчик, в руках — иконка. Ко гробу подходит монахиня, наклоняется к Владимиру, поправляет подушку. И со стороны кажется, что она укладывает его поудобнее в колыбели, чтобы он спал крепко и нетревожно.

Я вспоминаю слова Владимира из интервью: «Любовь — это на что ты готов ради человека, которого любишь. Нести тяготы, уважать, ценить. Не знаю, смогу ли любить так, как умела любить моя бабушка. Но я буду стараться».

И я думаю о том, что та любовь и надежда, которые жили в нем, не могут умереть, не могут исчезнуть или раствориться. Пока я не знаю, как, но верю, что эта любовь однажды прорастет.

Подготовила Ольга Демидюк

Фотографии из личного архива Игоря Костенкова

05.01.2026