X По авторам
По рубрике
По тегу
По дате
Везде

«Хочу остаться душой живым человеком»

священник иконописец многодетный папа отец Сергий

Священник, иконописец, многодетный папа. По этим определениям прихожане нашей обители наверняка сразу поймут, о ком речь об отце Сергии Нежборте. С батюшкой мы уже встречались несколько лет назад в иконописной мастерской, которой он руководит. Тогда в основном разговаривали о творчестве. На этот раз наша встреча была гораздо продолжительнее, а круг тем, на которые мы пообщались, намного шире.

Интересный факт: в нашу первую встречу несколько лет назад отец Сергий показался мне очень замкнутым человеком, который мало улыбался, очень сухо отвечал на вопросы, да и вообще не был настроен на беседу. А в этот раз передо мной сидел другой человек: много улыбался, был откровенным, много размышлял. Мне показалось, что батюшка даже помолодел. Хотя с философской грустью в начале беседы он сразу отметил: жизнь усложняется.

— Несмотря на опыт и на возраст, есть ощущение, что каждый шаг вперед всё сложнее. И я не отделяю в этом процессе служение, какие-то социальные задачи, личную жизнь — всё переплетено. Знаете, я часто возвращаюсь воспоминаниями к своему детству. Не буду хвалиться, что в нем было всё идеально, но в определенные годы, например в школе, это было абсолютно светлое время.

В идеале, наверное, детство и должно быть таким. В каком-то смысле это старт человека, база всей его будущей жизни, опора.

— Согласен с Вами. Я не знал даже, что родители могут ссориться между собой. Такая, понимаете, добрая иллюзия, светлая картина. Сегодня я сам отец, глава семьи, но так организовать свою внутреннюю семейную жизнь, как могли это мои родители, у меня редко получается. Трудности были, безусловно, но ничего глобально не омрачало жизнь. Что-то не касалось меня, что-то я просто мог не замечать, не вовлекался глубоко. Но вот это ощущение — светлой легкости какой-то — запомнилось. И потом, когда мне пришлось выходить в самостоятельную жизнь — переезд в Минск, обустройство в общежитии, — отрыв от семьи дался очень тяжело. Я жил ожиданием, что придут выходные и я поеду домой. Представляете, как я был привязан к дому! Побыв дома всего день, я напитывался жизнью. Это давало мне силы. Конечно, постепенно стал осваиваться, реже ездить домой. И уже начал жить другим ощущением, что впереди будет новый дом.

— Возможно, пришел тот момент, когда Вы сами уже должны были дать кому-то это ощущение, эту опору — дом.

— Для семьи ведь важно единство. Когда его нет, ты всегда в напряжении. В моей семье четверо усыновленных детей. В какой-то степени это совершенно мне непонятные, неизвестные дети. Они всегда открытие для меня.

 

отец сергий с семьей

— У детей Вы учитесь чему-то?

— Что-то новое каждый день. Вечный поиск ответов. Я иногда не до конца в каком-то смысле могу их понять. Порой в семье я словно на работе (улыбается).

 

отец сергий с дочкой на руках

— А церковь стала Вашим домом, Вашей семьей?

— Наверное, я хотел бы так сказать, это да. То, что сегодня я имею, то, что Бог дал мне служение, дал талант писать иконы, — это огромная радость. Скажите мне лет тридцать назад, что всё это будет в моей жизни, я бы никогда не поверил! Да и сейчас я не всегда до конца верю, что всё это со мной происходит. И радость, и тяжесть одновременно.

— Разочарования не было у Вас в избранном пути? Ощущения, что, может, не оправдали чьих-то ожиданий? У прихожан нередко образ священника идеализирован, особенно у новоначальных, в священнике видят идеальный образ, а не живого человека. А после нередко разочаровываются.

— Насчет себя разочарований в избранном пути не было никогда. А вот насчет разочарований во мне у прихожан — это лучше у них спросить (улыбается).

А вообще я очень неуверенный в себе человек. Иногда достаточно одного какого-то слова, чтобы я мог всё поставить под вопрос. Но опыт служения мне показал, что есть такие вещи, которые просто нужно терпеть и не бросать. Ну а если будет совсем что-то непосильно для тебя, то Господь так устроит, что всё поменяется. Даже помимо твоей воли. Вот это понимание мне очень помогает.

— Можете привести пример?

— Был период, когда я каждую неделю ходил в интернат в отделение, нужно было помогать привести больных к литургии, быть с ними на службе. И, скажу вам, было для меня это всегда непросто. Морально. Но тем не менее я делал это почти десять лет. И однажды я ощутил, что всё, наступил предел, больше не могу. И отказаться не имею права — послушание. Такая вот борьба была во мне. И, представляете, Бог изменил ситуацию — это послушание ушло из моей жизни. Постепенно, само собой. Но мысли уйти из храма, к счастью, ни разу не возникло.

— А как Вы пришли в храм? Вы говорили, что Ваша семья не была воцерковлена.

— Мне было лет 13. Мы шли с бабушкой и моим братом-близнецом по родному Бресту мимо местного храма. И бабушка просто предложила войти. Несколько неожиданным было это предложение, потому что тогда я был очень и очень далек от всего, что касалось религии и православной жизни в целом. Зашли. Богослужения не было, в храме шла реставрация. В притворе я увидел икону. Уже после я узнал, что это образ святителя Николая. А тогда эта икона меня так поразила, что до сих пор я не могу подобрать слов, чтобы описать это глубокое впечатление. Лик был удивительный. Моя душа очень откликнулась на увиденное. Я даже подумал, что вот так выглядит Бог.

Я вышел из храма и долго не мог прийти в себя. А ведь тогда я еще и крещен не был. После этого случая я начал всё чаще ходить в храм. А еще совпало, что я учился в художественной школе, а она находилась по пути к храму. Иногда я смотрел на храм, видел купол, эту псевдорусскую архитектуру, и внутри меня всё прямо горело огнем, понимаете?

— А крестились Вы в скором времени после этого?

— Года через три. Когда ходил на службы, понимал, что не до конца могу разделить всё происходящее, что хочется быть в этом полностью.

У меня не было друзей верующих, да и по натуре я довольно замкнутый человек, не склонен делиться своими переживаниями. Жил интуитивно. Мне достаточно было зайти в храм на три минуты, и я переживал за это время такую мощнейшую благодать, что мне этого хватало на долгое время. Когда я приходил на богослужения, то становился так, чтобы видеть всю службу: кто откуда выходит, в какой момент. Меня завораживало это и хотелось тоже быть там.

После, уже живя в Минске, как прихожанин храма я помогал в центре реабилитации вести подготовку к литургии — что-то принести, потом убрать. Мне нравилось, что я мог быть полезен. А потом начались и службы в храме, прислуживал в алтаре. Участие в службе в качестве пономаря для меня уже было верхом счастья. Потом нашего главного пономаря рукоположили в дьяконы, потом в священники. Место дьякона оказалось, скажем так, вакантным, и мне его предложили. 12 лет я служил в этом статусе. Ну а уже после стал священником.

— А первое Причастие свое помните?

(Смеется.) Мое первое Причастие случилось, когда мне было лет 16, учился на первом курсе. Я нарушил, наверное, все правила: не постился, еще и позавтракал, опоздал на саму службу, не исповедовался, встал в очередь к Чаше и причастился.

И какое-то чудо произошло — я еще долго ощущал особенную внутреннюю тишину после Причастия. Удивительно!.. Может, не в такой полноте, но отголоски этого состояния со мной и сегодня. И уже не только в служении, в таинствах. Я просто ощущаю, как же Бог любит каждого человека. Эти ощущения преображают меня, наполняют. Иногда это очень явственно происходит. Нечасто, но, к счастью, это есть.

 

крещение малышки

Вера — это ведь не схема, не формула, здесь ничего невозможно доказывать. Если Господь однажды коснется тебя, то тебе откроются такие вещи… Потому что откроется сердце. А вот если благодать эта не коснется, то, мне кажется, тут даже опасность есть. Вера от ума — опасная штука.

— Что Вас питает в духовном плане сейчас?

— Я по-прежнему в поиске. Ищу ответ на вопрос: а что Господь хочет от меня? Хочу остаться душой живым человеком. Питает духовно моя работа иконописцем. Мои жалкие попытки писать иконы начались еще в школьные годы. Помню, сижу на уроке и в тетради рисую образ Божьей Матери. Тогда я и помыслить не мог, что стану иконы писать: начало 90-х, никаких иконописных школ, педагогов, литературы. Но где-то внутри эта мечта всё же жила во мне.

— И она сбылась.

— Да (улыбается).

— Иконопись – это Ваша работа?

— Это мой крест (смеется). Если серьезно, это моя жизнь, моя сбывающаяся мечта. Мне это и тяжело, но одновременно я очень люблю это делать. В процессе открывается удивительная красота, хочется ее запечатлеть, поделиться ею. Есть и минуты разочарования, конечно. Такой калейдоскоп эмоций, переживаний. Некоторые люди представляют себе работу иконописца несколько романтично: горит лампада, иконописец в благодушном настроении в тихом помещении, всё степенно, мирно. Наверное, где-то есть и такое, но в моем случае всё гораздо сложнее. И тем не менее всё это чудо.

 

иконописец

— А свою первую написанную икону помните?

— Всё шло плавно: я учился в художественной школе, потом в художественном училище. Потом окончил Академию искусств. Там и начал писать иконы. Потом уже в монастыре начала формироваться мастерская. Сначала копировал, потом работал как подмастерье, потом меня стали привлекать помочь иконописцам в их работе. Всё было нужно. И всё это важно для меня сегодня как для руководителя мастерской. Я учился общаться с заказчиком, учился реагировать на разные ситуации, как поступить правильно, как, наоборот, правильно отступить…

— А чему Вы продолжаете учиться сегодня?

— Всему, чему и раньше. Во мне живет два человека: первый — во всем разочаровавшийся пессимист. А есть и другой — тот, кто продолжает верить, надеяться и любить. Хочет жить! И в разные моменты жизни эти два человека проявляются.

Но я продолжаю верить в чудо, что Господь поможет. Видя и осознавая устройство жизни, я верю, что Бог не попустит совершиться отчаянию в какой-то момент. Это ниточка, за которую я держусь. Иногда вопреки логике и здравому смыслу.

 

исповедь в храме

Беседовала Ирина Кругликова

 

20.10.2022

Просмотров: 1104
Рейтинг: 5
Голосов: 44
Оценка:
Комментарии 0
1 месяц назад
спасибо отцу Сергию за искреннюю беседу. я вот тоже разочаровавшийся пессимист с верой в чудо, в добро и свет. и так же эта ниточка меня по жизни держит... много нас таких среди православных, да и среди всех людей. опыт отца Сергия о разрешении ситуации, когда послушание стало не по силам душевным, очень интересен. я прошла через что-то похожее. и когда пена улеглась, поняла, что только с помощью Божией ситуация разрешилась, потому что по-человечески я уже билась головой о стену. спаси Бог всех!
Слава Богу за всё
Выбрать текст по теме >> Выбрать видео по теме >>
Комментировать