X По авторам
По рубрике
По тегу
По дате
Везде

Как мы сделали семейный музей в деревне (ч. 2)

семейный музей, матрешка, старинная утварь

У тети Вали, которая передала нам документ, есть родной брат Дмитрий, как она его зовет — Митька. Он 1935 года рождения. Они — потомки одного из четверых братьев Демидюк, что купили имение, Филиппа, наша же семья — Антона. После покупки имения братья построили дома на одной улице (она до сих пор обособлена от всей деревни), и все их называли «покупчики». Двое других братьев поселились в других местах, найти какую-то информацию о них не удалось.

Так вот, Митьке Демидюку сейчас 86, он живет в нашей деревне. Он мне и рассказал историю нашей семьи.

старое Евангелие

Прапрапрадед Петр

— Они жили в деревне Острово, за Кобрином, — вспоминает дед Митя. — Были крепостные при церкви. Там и получали образование, между прочим четыре класса. Тогда считалось — грамотные. У Петра было четыре сына — Антон, Филипп, Семен и Трофим. В 1861 году, когда отменили крепостное право, им дали надел. Они потом свои участки продали и купили это имение: заложили землю и работали на своих полях, а в банк выплачивали повышенный налог.

У Филиппа было 18 гектаров, и у Антона так же было. Филипп разделил свою землю на двоих сыновей, Левку и Колю. А Антон на одного Даниила. Даниил уже считался кулак, и его б в Сибирь увезли, но в 1941-м война помешала. 

Как к ним относились? Уважительно. Они никого не обманывали. Честные были. У них были самые большие земли на Ушковице. Может, некоторые им завидовали. Евреи, которых до войны было много в Кобрине, снабжали их всем: продали в рассрочку косу, молотилку, привод конный. Никто из деревни не мог это купить — евреи не всем доверяли, — только Филипп и Антон могли с учетом дальнейшей выплаты.

Прапрадед Антон

— Ну что говорили? — продолжает дед Митя. — Был здоровый такой. В Бога веровал.

Антон и Филипп еще брали в аренду землю за деревней Яголки — это болото было — и летом ездили туда: косили, заготавливали сено. Однажды, когда строили стога, Антон был на стоге. Поднялся буран. Сбросило макушку стога с Антоном. Он в болото упал и повредился, встал и говорит: «Хоцiлы анелы на небо забраты, забачылi, шо цяжкi, i в балото вбросiлi».

Прадед Данила и прабабушка Евдося

— Даниил был очень набожливый человек. Все церковные праздники отмечал и ездил в церковь в соседнюю деревню. Родился в 1880 году, прожил 94 года. Никого не обидел. Доверчивый был, его обманывали часто. Ну, допустим, продал лошадь, где-то его напоили, забрали деньги — пришел расстроенный: обманули… Бык-производитель был у него. Приведут корову, скажут: «Деньги потом отдадим». А потом не отдают. А он и не требовал. Он был всегда спокойный, на Бога надеялся. 

Баба Евдося, его жена, работящая была. Она даже одного класса не окончила, а любить умела. Называла мужа «Данылко, Данылко» — всегда ласково. Когда он набирал воду в ведро, она подбегала и помогала ему нести. Она доит коров — он подхватывает ведро с молоком. Такие были уже два старичка хорошие! Голубочки.

старые фотографии родных

Мирно жили, не ругались. Он никогда не повышал на нее голос. Дед Даниил говорил: «Ой, я такую худэньку яе брал! Но я шкодавал яе, любил яе». Как люди старые понимали любовь? Жалеть, уважать.

Когда дети просили есть, Евдося говорила: «Котыку, котыку (котики), зараз дзед прыдзе з царквы и все будэм йисты». Обед у них всегда был вместе. Сперва Богу помолятся, тогда садятся кушать. Мясо распределял Даниил.

Держали много коров, налоги платили, мясо сдавали. А жили — Господи упаси, я вам скажу. Жили они очень тяжело. Продукты у них были хорошие, а вот предметов быта не было. О быте не беспокоились сильно. Нож ковальский был, карманного ножа не было. Коваль (кузнец.Прим. ред.) сделает нож, ручку набьет. Ножниц, чтобы стричь сыновей (Гришу, Степу), не было. Были ножницы, что овец стригут, этими ножницами стригли. До чего трудно жили! Еле-еле душа в теле. Большая земля, а налоги бешеные. А обработать землю — кто обработает? Нанимали людей, им тоже платить надо. Когда в 1949 году они отдали землю в колхоз, это было спасение. А им осталось 40 соток. И начали в колхозе работать. Платили там мизерно, зерна немного давали, картошки. Сад был, яблоки продавали. И начали жить более-менее…

Дед Гриша и бабушка Лена

старая свадебная фотография

Родители рассказывают, что бабушка вышла замуж в 33 года — очень поздно по тем временам. А родились мы с ней в один день — 22 мая. Может, поэтому между нами такая связь.

Про знакомство бабушки с дедушкой в деревне рассказывают так (сама я об этом не успела их расспросить): «Там была Огапа, в Кобрине. И тая Огапа уже познакомила Грышу з Ленаю. Ана тоже одтыля, из Рыкович, як i Лена. Завiзлы вжэ Грышу туда у дружкi и вжэ договарылыся. Лена была уже согласна идцi. А потом свадьба была. Она уже пожилая была, ей было 33. И Грыша был пожилой. Грыша не мог найти себе жены, и она не могла себе найти мужика. Их звялi, и они стали жыць».⠀

Еще рассказывают, что дед Гриша был кристально честен. В тяжелые времена, когда бабушка пыталась вынести из колхоза немного корма для скотины, он возвращал его обратно. Над ним смеялись.

Я плохо знала своего деда Гришу. Не помню, чтобы он с нами общался. Мы его всегда боялись и прятались, когда совершали проделки. Помню только, что он очень любил соленые огурцы, и бабушка солила для него целую бочку. А еще помню, что каждый вечер он садился на кухне, открывал молитвослов и читал вслух вечернее правило. Обычно в это время я была уже в кровати. Читал он, конечно же, непонятно. Но для меня эти звуки были колыбельной. Как будто из этого шепота плелось одеяло для моей ночи и сна. Ткался покров.

После смерти дедушки в доме никто не молился.

Когда я переехала сюда жить, как-то стояла в комнате перед иконами и читала вечернее правило. И вдруг я как будто увидела перед собой дедушку, его руки, его молитвослов. Мне показалось это таким трепетным, что я молюсь в том доме, где молился он!.. Как будто после долгого молчания дом снова заговорил с Богом. Как будто крутится веретено, и тонкая, как сентябрьская паутинка, ниточка поднимается над деревней, самолетами, над зимой и летом к «щедре и человеколюбче Господи».

Я плохо знала своего деда Гришу. Надеюсь, что там, за чертой времени, мне удастся это исправить.

уголок с проигрывателем, кот

Недавно в наш семейный музей приходили девочки из деревни. Я решила привлекать их к истории и памяти. Предложила помочь мне убрать музей. Девочки радостно согласились, спорили за выбивалки, подметали пол. По ходу показала им лапти и куклу из льна.

Говорят, что моя прабабушка Евдокия встречала всех проходящих мимо детей добрым словом, угощала яблоками.

Есть старая фотография, где она стоит напротив своего дома. Я увеличила фото, повесила его на то же место. Как будто она продолжает всех встречать. Как будто у этой стены соединилось прошлое и настоящее. И времени нет. И все живы. И прабабушка Евдося по-прежнему остается его «гаспадыней».

фотография бабушки, котик

Через два дня после открытия в наш семейный музей «Мой родны кут» приехал первый настоящий посетитель. Было так. Останавливается машина, выходит незнакомая нам женщина, здоровается и говорит, что 15 лет жила в Ушковице, провела здесь детство, дружила с моей тетей — Маруськой. Родительский дом давно продала, жила в России, сейчас в Бресте. В нашей деревне не была лет десять. Маруська, ее подруга детства и моя родная тетя, уже умерла. Говорит, что Ушковица ей постоянно снится: снятся старые вишни, соседская груша, ромашковое поле в лесу, о котором писала сочинение в школе. Как лазили через окно в клуб, тайком от мамы. Как приделывали к ботинкам палочки, как будто это коньки, и так катались по льду. Снится автобус, который везет ее сюда и останавливается на мостике. Очень жалеет, что продала свой дом — нужны были деньги. Говорит, что ее главная мечта — жить здесь. Здесь ее сердце, мысли и душа. Однажды она приехала на то место, где был ее дом, нашла там «клямку» с двери, крючок, кусочек кирпича, завернула в тряпочку и привезла домой. Попросила сына не выбрасывать, пока она не умрет.

Сейчас она ехала в Брест из другого города и решила проехать по той дороге, которой ходила в детстве. Подъехала и к нашему дому. А мы ей говорим: «У нас тут музей». Она в ответ: «Так мы в этом доме с Маруськой бегали, с этой печи ели кашу, здесь играли в шахматы!..»

печатная машинка, деревенская кровать

Когда Елена — наша посетительница — уезжала, то накопала ведерко земли и взяла с собой. А я думаю вот о чем: какой же я счастливый человек, что однажды доверилась Богу! Что у меня есть и клямка, и крючок, и земля — не в ведерке, а под моими ногами. Что я живу там, где моя душа и сердце. Что у меня есть мой родны кут.

***

В том самом блокноте, что купила мама, сейчас действительно отзывы посетителей музея:

«Прикоснуться к старине, к истории, к судьбам наших предков. Видеть любовь и заботу в каждой детали, трогать руками бревна, которым больше ста лет. Прекрасное место — такое родное и важное для меня».

«Благодарю за возможность услышать голоса предков, увидеть свои корни, почувствовать связь с чем-то гораздо большим, чем я. Пока будет такой музей, мы будем помнить, мы не будем одиноки».

«Калісьці маленькім хлопчыкам я ляжаў на печы ў дзедавай хаце і марыў, што буду мастаком, каб маляваць казкі. Мастаком я не стаў, але сёння тут я быў маленькім хлопычкам, які апынуўся ў дзедавай казцы…»

Есть фраза, что, если человек делает шаг навстречу Богу, Господь делает навстречу много других шагов. Иногда я думаю, что так происходит и с любым делом, которое благословлено Богом. Может, этот блокнот и был нашим шагом, а всё остальное сделал Он.

Фотографии из личного архива Ольги Демидюк

Как мы сделали семейный музей в деревне (ч. 1)>>

16.06.2022

Просмотров: 1694
Рейтинг: 4.8
Голосов: 116
Оценка:
12 дней назад

an.konstantinova81@yandex.ru

12 дней назад
Как здорово..! До мурашек, до слез.. Спасибо Вам за эту истину.
7 дней назад
Благодарю...очень душевно и трогательно . У нас также остался дом от прабабушки и земля, место детских воспоминаний, место силы .
Комментировать