X По авторам
По рубрике
По тегу
Везде

Гравировка души (часть 1)

В мастерской лазерной гравировки на подворье «Лысая Гора» работают 24 человека. Люди с зависимостями, бывшие заключенные, они делают иконы, детские конструкторы, кожаные изделия.

Какой производственный цикл от идеи до реализации имеет каждое изделие и какой путь проходит человек, который сюда попадает? Читайте в нашем материале.

— Начнем с самого начала по технологической цепочке? Деталь рождается в умах людей, — говорит Вадим, заместитель руководителя мастерской, и ведет нас в первую комнату мастерской. — Здесь трудятся три дизайнера. Они буквально придумывают изделие с нуля, затем рисуют его с помощью программ KolourPaint, AutoCAD.

На рабочих столах дизайнеров, помимо компьютеров, множество различных образцов. Пока это только прототипы, изготовленные в единственном экземпляре.

В следующем зале шумят станки. Здесь деревянная фанера пилится на заготовки. Распиленные, они уложены на полках стопками. К каждой стопке прикреплена бумажка с размером.

Идем дальше.

— А сама деталь рождается здесь, — Вадим подводит нас к двум лазерным станкам.

На них таблички «Осторожно. Невидимое лазерное излучение». В эти станки закладываются распиленные в предыдущем зале заготовки из фанеры. На станке есть панель с кнопками. Отрисованная дизайнерами деталь преобразуется в машинный код станка. Он вводится через эту панель. Эти же станки наносят на детали гравировку, если есть такой заказ. Готовые детали сложены аккуратной стопочкой в коробке рядом со станком. Это части будущих икон.

Высокий мужчина в камуфляжном костюме и строительных перчатках закладывает в станок рулоны наждачной бумаги. На этом станке вырезаются наждачные круги для шлифования разрезанных деталей.

Мужчину зовут Вадим. Ему 50 лет. У него борода и светлые голубые глаза.

«Туловище то, человек — не тот»

— Мы здесь пытаемся научиться всем этапам производства, — говорит Вадим. — Ведь человек может заболеть, а работать надо. В основном я на этом послушании, но могу и шлифовать, и сверлить, и собирать изделия. Если здесь работу закончил, собрался и пошел делать другую.

Что больше нравится? Я даже не знаю… Если начинаешь думать, что работаешь для Бога, то уже не важно, что именно ты делаешь. Я пытаюсь об этом помнить каждый день — что работаю для Бога. Ведь я был уже, в принципе, мертвый. Меня сбила машина. Семь дней провел в коме. А через три недели встал и пошел на ходунках. В больнице все были в шоке. Я всё не мог понять, почему они на меня так смотрят. Они начали рассказывать о моих переломах — тут уже и мне плохо стало: люди с таким не живут. Я был натуральный мешок с костями.

Помогла мне вера в Бога. В больнице всё время повторял: «Господи, помоги, спаси». Верующие все, даже бесы веруют, но тех, кто верит в то, что Бог умер за тебя, мало. Настоящую веру обрел только после аварии. У меня всё само собой получилось. Бог так сделал. Пришел я в себя после комы — у меня на тумбочке лежит православный журнал «Фома». Потом оказалось, что на первом этаже больницы есть православный приход.

Кто-то в больнице рассказал мне о подворье. Я из больницы сразу в монастырь и поехал. И меня благословили ехать на подворье. Это было примерно 3,5 года назад.

А я же бомж был на тот момент. Есть фотография, каким я сюда приехал… вы бы видели! Большую часть жизни я прожил так, что лучше не вспоминать. Это какой-то фильм ужасов был. Как вам объяснить? Представьте человека, который допился до того, что лежит в подвале и не может подняться, потому что его ноги не держат. Допился до такого состояния, что в туалет просто ползет. Это было кошмарное что-то. Если приехать в то место, где я жил, рассказать, какой я сейчас, никто не поверит. Они меня внешне, может быть, узнают, но по поступкам не узнают, скажут: «Туловище то, человек — не тот». Но я сейчас понимаю, что Бог даже такого меня вел, держал, хранил.

— Бог вас простил, как думаете?

— Так Он ради этого умирал на Кресте. Он ради этого умирал! Он Любовь. Он по-другому не умеет. Да, Бог меня простил, и той жизни уже нет. Но я прошу Бога, чтобы Он не дал мне забыть то, какой я был, чтобы я видел разницу.

— А вы умеете любить Его?

— Это не мне судить. Я настолько грешен, что боюсь что-либо говорить. Пытаюсь делать то, что мне здесь говорят, слушаться. Наш духовный отец передает что-то монахине, она передает это нам — такая цепочка. Я верю, что так передается нам воля Божия, поэтому иду и делаю. Этим я слушаюсь Бога.

Та авария — Промысл Божий. Я благодарен за нее Богу. Если бы меня тогда не поломало, я бы летел вниз до самого упора. Бог знал, что меня нужно на попу посадить, чтоб я не рыпался.

За всё слава Богу — за боль, за радость. Иногда говоришь: «Господи, не могу у Тебя просить, но я бы хотел…» Проходит какое-то время — и всё осуществляется. Это радость.

Сначала у меня было послушание в трапезной, но я слышал о мастерской лазерной гравировки, где в том числе делают иконы. И однажды просто сказал: «Господи, с моими грехами там мне делать нечего, но хотел бы…» — а через два месяца оказался здесь. Здесь я живу с Богом. Его помощь чувствуется во всем.

В следующем зале детали шлифуют станком. Дальше — их красят валиком. Самый популярный цвет — «золото». Еще «серебро», темно-коричневый. Тут же есть лакировочная камера. В ней полностью собранное изделие покрывается лаком это последний этап технологической цепочки. Но он еще впереди. А пока мы идем в залы золочения и ручной сборки изделий.

«Самому спастись невозможно»

Золотит иконы Саша. Ему 43 года. Он сидит за столом в спортивном костюме. У него в руках лист с несколькими ликами икон. Лики заклеивают специальной наклейкой — так защищают изображение от попадания золота. Затем лист специальной кисточкой — лампензелем — покрывают поталью (сплав латуни и цинка). Лакируют, шлифуют, снимают защитную наклейку. Получается позолоченная икона с ликом. Это сербская технология, так здесь делают иконы уже пять лет. Сейчас Саша единственный, кто занимается этим в мастерской.

— Я даже не мог представить, что однажды буду заниматься иконами, — неожиданно делится он. — Я ведь сюда попал из-за проблем с наркотиками.

Родился в Минске, вернулся из армии. Это был 1997 год, и все мои друзья уже употребляли. Тогда в городе было очень много наркотиков: марихуана, героин — любые. Их цыгане продавали. И мы все попали в эту историю. Сначала просто баловались, даже не знали, какие последствия могут быть. Это сейчас много фильмов, информации. А мы смотрели фильм «Криминальное чтиво», где герои употребляют, и нам это казалось модным, крутым. Хотелось просто попробовать, что это такое, было любопытно. Начинали с марихуаны, казалось, что она безопасна. Но она ведет к другим, более тяжелым, наркотикам. Человеку хочется больше, больше, наркотики затягивают, и ты себя уже не контролируешь, постоянно думаешь о них. А молодежь ведь всегда хочет всё попробовать. Думают, что извне можно вот так просто получить счастье: употребил — и станет хорошо…

Я употреблял лет десять, сам никак не мог прекратить. Был в нескольких реабилитационных центрах по году. И по полгода еще адаптация — человек постоянно должен взаимодействовать с людьми, которые выздоровели. Очень важны среда и общение, чтобы друг другу помогать. У меня были периоды трезвения, два-три года, а потом срыв и всё. Как срыв происходит? Ну, когда снова употребил… Было ощущение, что могу контролировать свое употребление. Такой самообман. Не отдаешь себе отчета, что наркотик снова тебя захватит. Это болезнь хроническая и прогрессирующая, ее просто можно приглушить и держать под контролем.

Из-за наркотиков я оказался в реанимации. Пробыл там три дня, еще три месяца в больнице. Там познакомился с человеком, который был с подворья. Он мне о нем и рассказал. Промысл Божий такой, я уже был готов. Нужно было изменить свою жизнь. И я поехал.

До приезда на подворье я был верующим — в детстве бабушка водила меня в храм, но не был воцерковлен, не причащался. Может, бабушкины молитвы мне помогли. Самому спастись невозможно…

Я был в Питере в реабилитационном центре — меня сестра туда забрала. Там было столько богатых! Они несчастны. На кокаине «торчат». «Прокалывают» по несколько квартир. Мы же там были на 12-шаговой программе и делились своими историями. И вот человек рассказывает: «Думал, что куплю машину и будет радость. Купил — две неделе радовался и всё. И хочется еще, еще. Смотришь — у кого-то лучше, дороже, завидуешь, снова покупаешь…

А как получить настоящую, непреходящую радость?

— Поступай по Божьим заповедям и получишь внутреннюю, духовную радость. Надо поступать, как Господь говорит. Например, Он говорит: «Блаженнее давать, чем принимать». А нам кажется, что надо наоборот — всё себе, себе и тогда нам будет хорошо. Но человек никак не насыщается. И получается «весь мир приобрел, а душе своей навредил».

— Если бы вы не попали на подворье, как думаете, где вы были бы сейчас?

— Умер бы. Конечно. На подворье я уже пять лет. Собираюсь жить в городе, а сюда приезжать на работу.

<

Я здесь бросил курить. Говорил отцу Андрею (Лемешонку.Прим. ред.), что иногда хочется выкурить только одну сигарету, когда, например, вспылишь или разозлишься. Он говорит, что страсть может вернуться, однажды получилось бросить, второй раз может не получиться.

Человеческие страсти — наши враги. Раньше в монастырском храме святителя Иоанна Шанхайского отец Евгений Павельчук проводил с нами беседы. Он говорил, что нам в какой-то степени повезло: у наркоманов, алкоголиков такие страсти, которые очень быстро разрушают жизнь, и человек прибегает к Богу — ему больше некуда деваться. А есть такие страсти, которые людям кажутся безобидными. Они думают, что всё нормально, и продолжают жить как жили. Отец Евгений говорил, что мы должны благодарить Бога и не отходить от Него.

Продолжение следует

 Записала Ольга Демидюк

Фотографии Максима Черноголова

 

 

24.02.2021

Просмотров: 844
Рейтинг: 4.7
Голосов: 24
Оценка:
Комментировать