X По авторам
По рубрике
По тегу
Везде

«Цель искусства — приблизить человека к Богу»

«Цель искусства — приблизить человека к Богу»

Одним из участников юбилейного XX Международного фестиваля «Державный глас», который пройдет в нашем монастыре 17 октября, станет Государственная академическая хоровая капелла Республики Беларусь им. Г. Ширмы. Уже третий год художественным руководителем и главным дирижером коллектива является Ольга Янум. По совместительству Ольга  дирижер любительского хора Salutaris и регент хора храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость».

С какой программой выступит капелла на юбилейном «Державном гласе»? Какие вообще задачи у музыки и как возникает «электричество» между хором и зрителем? Об этом мы поговорили с Ольгой Янум накануне выступления капеллы в нашем монастыре.

Ольга, вы неоднократно участвовали в монастырских фестивалях «Державный глас» и «Великопостные концерты» с любительским хором Salutaris. Могли тогда представить, что однажды приедете на наш фестиваль с государственной капеллой?

— Я вообще не могла представить, что когда-то буду руководить государственной капеллой. И, конечно, не думала, что однажды мы споем на «Державном гласе» с другим хором. Но я очень рада, что так случилось. Участвовать в таком прекрасном фестивале — большая честь. Мы подготовили сложную и интересную программу, думаю, слушателям понравится.

— Чем исполнение профессионального хора отличается от любительского?

— В любительский хор люди приходят по зову сердца, с большим энтузиазмом, колоссальным желанием, но в свое свободное время. В профессиональном хоре больше технических и временных возможностей, и результат, конечно, на другом уровне. Но, к сожалению, в работе есть определенная рутинность. Она немного «затирает» высокие порывы, сильной эмоциональной отдачи от хора сложно ждать. Поэтому сравнивать эти хоры невозможно. Но цели их одинаковые. И мои требования к исполнению — тоже.

А какие вообще цели у музыки и хора?

— Есть мнение, что настоящая духовная музыка лечит. Часто после концертов я получаю сообщения от людей с благодарностью. Они пишут, что рыдали весь концерт, вышли из зала и летели как на крыльях.

Я с глубоким уважением отношусь к известному хоровому дирижеру Владимиру Николаевичу Минину. Он говорит, что если хотя бы один человек вышел после концерта перерожденный, значит, цель достигнута.

Вы стоите спиной к зрителю. Чувствуете во время исполнения энергию зала?

— Иногда да. Когда между зрителем и хором идет «вольтова дуга», «электричество» — это дорогого стоит. Когда в зале такая невероятная тишина — кажется, что люди боятся дышать и ловят каждую твою интонацию, — это момент духовного потрясения. Он впечатляет.

Как случается это чудо, когда музыка трогает зрителя? Что должно совпасть?

— Тут целая цепочка. Всё начинается с подбора материала. Произведение должно меня вдохновлять. После этого я пытаюсь вдохновить хор, зарядить своей энергией, преподнести материал, объяснить его — посыл дирижера очень много значит. Во время исполнения энергия дирижера идет хору, а хор эту энергию должен передать в зал. Это сложный процесс, не всегда он срабатывает.

Как вы думаете, есть в этом процессе место Богу?

— Мне бы хотелось так думать… Но точно знаю, что музыка может повернуть человека к Богу.

Я всегда говорю хору: «Вы можете быть неверующими людьми, но когда вы исполняете духовную музыку, представьте, что чувствовали эти люди, попробуйте понять, как они относились к слову молитвы, как вам его нужно сказать, как Туда глаза поднять».

У профессионального хора задача — вызвать у зрителя эмоции, которые недуховному, невоцерковленному человеку неведомы. Человек даже может не понимать, что его вдохновило, но, возможно, после этих переживаний он захочет узнать что-то о вере. Это и мой личный опыт, и многих других музыкантов, которые пришли к Богу через музыку.

А как музыка стала вашей ступенькой к вере?

— Еще будучи студенткой академии музыки я очень хотела свой хор. К тому времени я уже пела в капелле и в разных любительских хорах. И вот в Минске на улице Притыцкого появилась храм-палатка иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Мой педагог предложил мне делать там хор. Это был 1992 год. Мы пришли с друзьями, были совершенно невоцерковленными, у нас не было нот. В палатке ставили буржуйку, клубился пар от нашего дыхания, и мы четыре года так пели. Но в нас было столько энтузиазма, ведь мы делали что-то свое! Люди слушали, благодарили.

Настоятель храма отец Игорь Коростелев нас сразу обаял. Он обладал таким терпением, такой мудростью! Ни разу не сказал, что мы поем что-то не то или не так. Мы слушали его проповеди и постепенно входили в эту церковную атмосферу. Тогда была и первая исповедь. И все участники хора проникались верой в течение лет двух-трех. Сейчас это глубоко верующие люди.

Я уже 25 лет как регент в церковном хоре. Конечно, этот опыт мне очень помогает исполнять церковную музыку и в профессиональном хоре. Я знаю досконально, как она поется, чем ее наполнить, каким содержанием, как определенная музыкальная интонация будет воздействовать на слушателя.

Музыка — это живая эмоция. Она прямиком попадает в сердце человека. Ни одно искусство так не воздействует. Поэтому когда ты работаешь с музыкальной тканью, ты должен ее наполнить правильной эмоцией. Это может быть страх, любовь, сострадание, милосердие, трогательность. Ты всё время говоришь хору, каким должен быть звук. Это очень сложная история.

А нужно, чтобы хор был един в этой эмоции?

— Да, ведь хор — это единство, унисон. Как мы в храме говорим: «Едиными устами и единым сердцем». В хоре должно быть единство понимания звукообраза, эмоций, но при этом каждый исполнитель приносит в хор что-то свое, добавляет свой жизненный опыт. Получается единство множества: множество душ, множество личностей и единый порыв. Хор — это уникальное искусство.

А для государственной капеллы — это первый опыт выступления в храме?

— Многие из участников коллектива поют в церковном хоре. Но в таком фестивале, где нужно петь в храме, они участвуют первый раз. Согласились с удовольствием и энтузиазмом.

Вы чувствуете отличие между выступлением в храме и на концертной площадке?

— Храм держит тебя в определенных рамках: ты снижаешь градус эмоциональности выступления, понимаешь, что здесь еще и стены говорят, и хочешь быть в созвучии с ними. Боишься разрушить эту атмосферу, ведь в храме совершаются таинства. На концертных площадках у тебя больше свободы.

Какую вы подготовили программу для наших слушателей?

— Программа очень необычная. Это не традиционное церковное пение, и мне интересно его показать. Например, мы будем петь сочинение «Утешителю» — это молитва Святому Духу санкт-петербургского композитора Александра Кнайфеля. Это не богослужебное сочинение, но оно очень атмосферное и создает настроение молитвы, как будто время замерло, как будто Дух присутствует здесь. Оно заставляет остановиться и слушать. В нем нет действа, активной динамики, оно созерцательное. Я думаю, оно очень здорово прозвучит именно в стенах храма.

Конечно, мы не могли не взять сочинение прекрасного русского композитора Георгия Свиридова. Оно невероятное. Моя задача состояла в том, чтобы подобрать программу, где произведения — как тихая молитва. Очень здорово, когда большой хор поет тихо и не крикливо.

Исполним духовное сочинение современного композитора Родиона Щедрина — «Запечатленный ангел». У него прекрасно соединяется современный музыкальный язык с традицией богослужебного пения. Его музыка возвышенно-вдохновляющая.

Также будет произведение одного из самых исполняемых в мире композиторов — Арво Пярта. Это молитва на латыни «Da Pacem Domine» — «Господи, даруй нам мир». Мне кажется, сегодня это особенно важно.

Всего будет семь номеров, а в финале — кондак Богоматери «Взбранной воеводе» Романа Леденёва.

Протоиерей Андрей Ткачев однажды сказал, что пение  это единственное искусство, которое можно забрать на Небо. Вы согласны с этим мнением? В раю есть музыка?

— Конечно, ангельское пение. Я всё время говорю, что пение в церкви должно быть приближено к ангельскому звучанию. Оно должно быть бесплотным, безэмоциональным, очень чистым. Нужно убрать все свои ненужные самости, свою личность на второй план. На первом месте остается слово.

Мне как человеку, который не умеет петь, очень обидно, что я не владею этим ангельским искусством.

— Абсолютно любой человек может научиться петь, если очень захочет. Нет ничего невозможного, пока ты живешь. Если поставишь себе цель, всё получится.

А вы ставили себе цель, связанную с музыкой?

— Да, примерно в 3–4 года я поняла, что обязательно буду петь. По телевизору выступала какая-то певица, и я целый час не могла оторваться от экрана. Когда она перестала петь, я рыдала и говорила, что хочу ее слушать еще. И каждый день потом подбегала к телевизору, думала, что опять ее услышу… Тогда я поняла, что буду заниматься музыкой, и со слезами просила родителей об этом, пока они не отдали меня в музыкальную школу. Мои родители — не музыканты, они считали, что не нужно тратить на музыку время. Я хорошо училась и могла поступить куда угодно. У них был шок, когда я поступила в музыкальное училище. Они не поняли этого, говорили: «Ну что это за специальность?»

Может быть, моя профессия и не приносит каких-то материальных благ, но приносит удовлетворение от того, что ты как художник можешь что-то такое сотворить, и это возымеет воздействие на кого-то. Я считаю себя очень счастливым человеком в этом плане.

— Учитывая, какое влияние музыка оказывает на человека, хочется спросить, имеет ли значение жанр музыки?

— Не в жанре дело. В той же эстрадной музыке есть вдохновляющие вещи. Рок прекрасен, я очень многое из него люблю. Есть замечательные творения в любом жанре, смотря чем ты их наполнишь, какая твоя цель. Какая цель искусства? Улучшение природы человека: ты хочешь его приблизить к Богу, очистить его…

Сегодня многие художники считают, что цель искусства  это высказывание. Мы несем ответственность за него?

— Еще как! Да, ты высказываешься. Но в финальной точке у зрителя должно произойти очищение души. Художник может рассказывать о страшных вещах, но через страдание, переживание боли человек очищается и выходит к свету, любви, доброте, прощению. Моя идея такая.

Почему хоровое искусство сейчас не очень популярно?

— Раньше было столько любительских хоров, на любом застолье пели! А сейчас люди в житейской суете забыли, что есть такое прекрасное искусство. За границей мы всегда поем русскую духовную музыку, белорусскую, показываем, какая у нас талантлива нация. Куда бы я ни ехала, я проповедую этот вид искусства. Ведь если ты имеешь слух и голос, ты уже можешь петь Богу и благодарить Его. Каждый может к этому приобщиться. Невероятная радость, когда ты попадаешь в эту гармонию, вливаешь свой голос в единение множеств, чувствуешь, что совпадаешь с соседом. Кстати, петь еще и для здоровья полезно — происходит выброс эндорфинов (улыбается).

К хору еще в советское время сформировалось такое предубеждение, что исполнители «стоят забором» и поют заунывные песни. Я на концертной площадке всегда стараюсь делать театрализацию. Сейчас нельзя просто выйти на сцену и два часа неподвижно стоять. Нужно выходить к зрителям и заставлять их души работать, бередить их, вдохновлять. Стараться, чтобы слушатель включался. Чтобы между ним и хором проскочила та самая «вольтова дуга». Если этого нет, то зачем всё? Тогда вышел зря.       

 

Беседовала Ольга Демидюк

13.10.2020

Просмотров: 6
Рейтинг: 0
Голосов: 0
Оценка:

modxtalks.write_comment

modxtalks.quote
modxtalks.quote_text