X По авторам
По рубрике
По тегу
Везде

Беседы с герондой

Беседы с герондой

Родительское благословение

Величайшее сокровище для людей, живущих в миру, — родительское благословение. Подобно тому, как в жизни монашеской величайшее благословение, которым благословил старец. Поэтому и говорят: «Не упусти родительское благословение». Помню, у одной матери было четверо детей. Никто из них не женился и не вышел замуж.

Мать плакала: «Умру, — говорила, — от горя, никто из моих детей не женился. Помолись за них». Она была вдовой, ее дети — сиротами. Мне стало за них больно. Молился я, молился, но безрезультатно. «Что-то здесь не то», — подумал я. <…> «А может быть, ваша мать проклинала вас?» — «Верно, отче, — отвечают, — в детстве мы очень шалили, и она постоянно с утра до вечера твердила нам: "Да чтоб вам обрубками быть!"» — «Идите, — говорю, — к матери и скажите ей истинную причину вашей неустроенности, чтоб она пришла в чувство. Скажите, чтобы она покаялась, поисповедовалась и с сегодняшнего дня, не переставая, благословляла вас». И за полтора года все четверо создали семьи! По всей видимости, эта несчастная мало того, что была вдовой, но еще и легко впадала в состояние раздражения и уныния. Озорники выводили ее из себя, и за это она их проклинала. <…>

Знайте, что проклятие и даже [просто] негодование родителей действуют очень сильно. И даже если родители не проклинали своих детей, а просто пришли из-за них в возмущение, то у последних нет потом ни одного светлого дня: вся их жизнь — одно сплошное мучение. <…>

И меня, геронда, когда я уходила в монастырь, проклинали мои родители...

— Такие проклятия — единственные из всех — становятся благословением.

Исходящее от сердца благословение есть благословение божественное

Если тебе станет больно за человека, который имеет смирение и от сердца просит тебя помолиться, к примеру, о том, чтобы ему избавиться от какой-то мучающей его страсти, и ты скажешь ему: «Не бойся, ты станешь лучше», то [тем самым] ты дашь ему божественное благословение. В этом добром пожелании много любви, много боли, и поэтому оно обладает силой. Это угодно Богу, и Он исполняет благословение. Значит, и сама по себе боль, которую один человек чувствует за другого, — это уже все равно что благословение.

Однажды, когда я был солдатом, наш командир послал меня исполнить обещание, данное нами святому Иоанну Предтече после того, как он помог нам на войне. Мы дали обет купить для одной церквушки Святого Предтечи два больших храмовых подсвечника. Итак, мне надо было купить подсвечники, а заодно сопроводить одного нашего сослуживца в город Навпакт для передачи его военному трибуналу. Помню, другие офицеры говорили командиру: «Ну и конвоира ты ему подыскал!» Несчастный, которого мне предстояло сопровождать, был родом из Эпира, по профессии — музыкант, человек бедный, женатый, с детьми. Он обвинялся в «самостреле», то есть в нанесении телесного увечья себе самому для того, чтобы его отправили в тыл. «Лучше, — рассудил он, — жить с одной ногой, чем быть убитым». Сначала мы с ним приехали в город Агринион, где у него были знакомые. «Пойдем, — говорит, — проведаем их». — «Ну что же, —отвечаю, — пойдем». «Пойдем сюда, пойдем туда», — что поделать, приходилось мне всюду с ним ходить. Ох, какое же мытарство! К тому же он не хотел, чтобы я сдавал его трибуналу. Да мне и самому было жаль бедолагу, стало за него очень больно, и я сказал ему: «Вот увидишь — всё у тебя обойдется, и устроишься лучше всех! Наш командир пришлет объяснительную записку по твоему делу, и тебя пристроят в какое-нибудь тихое место — так что и детям своим сможешь помогать, и жизнь твоя будет в безопасности». Добравшись наконец до Навпакта, мы узнали, что в трибунал уже пришло письмо от командира и дело на нашего самострельщика закрыто. А ведь ему грозил расстрел — время было военное, суровое. Командир пожалел его, поскольку он был главой семьи, и назначил поваром в Центр распределения новобранцев. Его семья перебралась поближе к этому Центру, и войну он провел лучше всех, а поскольку солдаты иногда не приходили обедать в столовую, у него оставалась еда, и он кормил своих детей. После войны все ему говорили: «Да тебе было лучше всех!» Потому что мы сидели в горах, в снегах. То, что я пожелал ему, было угодно Богу, потому что я сказал с болью, от сердца. Поэтому Бог и исполнил это благословение.

Помню и другой подобный случай — в мою бытность в Конице, в обители Стомион. Восьмого сентября в обители престольный праздник — Рождество Пресвятой Богородицы. После праздника паломники оставили всё вверх дном. Я стал потихоньку наводить порядок. Смотрю, моя сестра и еще одна девушка остались мне помогать. У этой второй девушки было еще две сестры — одна старшая, другая младшая. Обе сестры уже вышли замуж, а она еще оставалась незамужней. Сколько же у нее было любочестия! Осталась помогать, и когда мы всё вычистили и убрали, сказала: «Отче, если есть другая работа, то мы останемся и сделаем всё, что нужно». — «Какое же любочестие!» — подумал я. Я вошел в храм и от всего сердца сказал: «Пресвятая Богородице, устрой ее Сама. Мне нечего ей дать». Да если бы у меня что-то и было, она всё равно бы ничего не взяла. Ну и что же: возвращается она домой, а там ее дожидается один мой бывший сослуживец — не парень, а просто золото, очень хороший и из хорошей семьи. Они поженились и жили прекрасно. Видите, как вознаградила ее Пресвятая Богородица!

 Источник: «Слова». Том I. «С болью и любовью о современном человеке»

04.08.2020

modxtalks.date_month_back
Благодарю вас, дорогие, за мудрые мысли Преподобного отца Паисия!

modxtalks.write_comment

modxtalks.quote
modxtalks.quote_text