X По авторам
По рубрике
По тегу
Везде

Монахиня Мария (Яковлева): «Первое время было самое лучшее»

Время идет, и то, что было в самом начале, постепенно забывается. Чтобы сохранить уникальные свидетельства о рождении нашего монастыря, в преддверии его 20-летнего юбилея мы расспросили наших первых сестер о том, как всё начиналось и что они чувствовали 20 лет назад.

Рассказывает монахиня Мария (Яковлева):

— Первый монашеский постриг был совершен в Свято-Иоанно-Богословском женском монастыре в д. Домошаны под Минском, еще за год до основания нашего монастыря — примерно в августе 1998 года. Постриг совершался над старшей сестрой сестричества Еленой Сысун, которая стала позднее и первой настоятельницей обители. Мы еще были сестрами милосердия и на постриге пели впервые в жизни. Тогда на месте монастыря еще ничего не было, только начиналось строительство первого храма… Матушка жила в своей квартире, и некоторые сестры, которые тогда тоже готовились к монашеству, часто у нее ночевали. Среди них были наша будущая игумения Евфросиния (Лаптик), a также монахини Евпраксия (Шиленкова) и Людмила (Лейко).

В то время собрания сестричества проходили в приходском доме при Петро-Павловском соборе. Как-то на одном из собраний наш духовник о. Андрей Лемешонок сообщил, что Митрополит Минский и Слуцкий Филарет благословил основать монастырь. Весной 1999 года мы с сестрами (около 10 человек) написали прошение о вступлении в монашескую общину. В итоге вместе с первой игуменией нас набралось около 12 человек, почти как апостолов.

В августе 1999 года батюшка объявил, что 6 или 7 сестер наденут послушнические подрясники, а у трех будет иноческий постриг: у теперешних матушки Евфросинии, матери Евпраксии и матери Людмилы. То есть они сразу из сестер милосердия стали инокинями, минуя послушничество.

22 августа 1999 года во время их иноческого пострига мы пели на клиросе, а потом подошли к владыке, он нас благословил, выдал подрясники, четочки. Мы ушли переодеться и вернулись на клирос уже в черном... Честно говоря, моя первая мысль была: «Что я наделала?..»

Жениха у меня не было и замуж мне не хотелось. Папа был военный и всё стремился меня познакомить с какими-то молодыми офицерами, но я всячески уклонялась. Я хотела в монастырь и, тем не менее, сразу после того, как надела подрясник, чего-то испугалась... Это было только минутным искушением и сразу прошло.

Среди первых послушниц были будущие монахини Анфиса (Остапчук), Иоанна (Орлова), Тамара (Игнатович), Тавифа (Бирюкова), Мария (Войтович), инокиня Фотиния (Шинкаренко) и я. М. Марии (Держанович) по какой-то причине подрясник не дали, хотя она с нами жила и была первым монастырским регентом, поэтому двумя годами позже она сразу была пострижена в рясофор. М. Марфа (Гуськова) пришла практически сразу после этого и тремя месяцами позже была также сразу пострижена в рясофор. М. Ермиония (Застенская) тоже пришла где-то зимой того года… М. Руфина (Филиппович), м. Марфа (Матвеева) и м. Матрона (Лукашова) пришли примерно через год...

10 декабря 1999 года был завершен Никольский храм. Положили пол, и мы всю ночь накануне его мыли, отчищали цемент. Наутро приехал митрополит, служил литургию и освятил Никольский храм. Елисаветинский в то время еще воздвигался. И тогда же митрополит совершил постриг (уже монашеский) двух сестер: м. Евфросинии и м. Евпраксии, — а пятерых из нас постригли в иночество. Несколько сестер, я в том числе, еще учились в институтах, и наш постриг был уже после окончания учебы.

На территории психиатрической больницы в то время находилась иконописная мастерская. Она размещалась в подвале корпуса, который сразу слева от проходной. Там трудился будущий отец Сергий Нежборт со своей будущей супругой матушкой Ларисой. Были еще там Дима Кунцевич и две наши будущие монахини Марфы — «старшая» и «младшая».

Почти на том месте, где сейчас находится сторожка ОВС (отдел внешних связей.Прим. ред.), стоял двухэтажный деревянный домик. На первом этаже находилась столярка, где работал покойный Андрюша Шебуренков и другие люди. А на втором располагалась строительная администрация. Там мы и ночевали.

В этот домик мы могли прийти только после конца рабочего дня, в полшестого вечера. Распорядок был такой: вычитывали службу без священника, несколько часов молились и в 10 часов вечера ложились спать. Потом вставали около первого часа ночи и еще молились часа три, снова ложились спать на пару часиков и опять вставали на молитву. А после шли на послушание.

Было очень тесно. Мы спали прямо на полу, на матрацах. Я хорошо помню, что никогда не спала на спине, а всегда на боку, потому что не хватало места. И всё равно это было самое лучшее время.

Позже столярку перевели в другое место и передали полностью в наше распоряжение первый этаж домика. Стало немножко просторнее…

Иногда с нами ночевали наши мирские сестры, которые подумывали о монашестве. Например, мать Анфиса, регент, тогда еще Наташа. Такая девочка с большими глазками, в платочке, скромная, молчаливая. Она была «своим» человеком, но в монастырь пришла только лет через 10, долго на своем приходе трудилась, руководила хором. Еще Юля Круковская, которая тогда была молоденькой девочкой, училась в регентском училище. Я помню, однажды ночью ее за нос укусила крыса... Да, такие были условия.

123

Так длилось полгода, а весной нам построили кельи.

Кельи находились на втором этаже старого корпуса. Его еще не достроили, но второй этаж уже ввели в эксплуатацию. Меня поселили с матушкой Евфросинией, в самой первой келье. Это казалось такой роскошью — спать на настоящих кроватях и жить не всем десяти-двенадцати-пятнадцати в одной комнате!.. На самом деле кельи были крошечные, по своим размерам, скорее, на одного человека, но мы жили в них по двое или трое... Со временем сестер становилось больше, и иногда приходилось спать «валетиком» — по двое на одной кровати. Я с м. Руфиной так спала, когда она пришла. Потом достроили третий этаж корпуса, и нас туда переселили.

Поначалу мы готовили по очереди. И это было трудно. На пять человек ты еще знаешь, как приготовить, а тут двенадцать, а позже пятнадцать, двадцать... Я, помню, молилась: «Господи, хоть бы получилось, хоть бы было вкусно...» А в начале 2000 года к нам пришли сестры постарше — покойная мать Василисса (Медведь), тогда Валентина, и покойная мать Серафима (Тарасюк). Они так вкусно готовили, кормили нас. А еще чуть позже, ближе к весне 2000 года, когда мы переселились в строящийся монашеский корпус, там же были введены в действие настоящая кухня и трапезная. В душ до переселения в кельи мы ходили к сестрам сестричества домой... И всё было отлично. Вот это первое время, когда не было никаких бытовых условий, на самом деле было самое лучшее...

20.08.2019

21 день назад
Благодарю Вас, Матушка Мария, за Ваши живые воспоминания, пронизаные Святостью и Любовью!

Написать комментарий...

Цитата
Комментировать