Победа под Москвой

Хотя бы мы уже не имели никакой надежды на спасение,
но если Богу будет угодно… помощь Божия доставит нам всё.

Святитель Иоанн Златоуст

Прошло чуть меньше месяца после парада на Красной площади (7 ноября 1941 года. — Ред.), и немцы подошли вплотную к Москве. Ближайшее расстояние их передовых позиций от столицы было менее двадцати километров. Положение было критическим. Вся грандиозная немецкая военная мощь, которая до тех пор почти не знала остановок в своем натиске, сосредоточилась в предельном, судорожном усилии. Немцы уже готовились к своему параду в нашей столице.

В то тревожное время в Казанском патриаршем соборе в Ульяновске 4 декабря 1941 года, на праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии, после литургии, протоиерей Александр Смирнов говорил о нашей грядущей победе: «Будем верить, что непременно придет этот день. Он будет началом новой счастливой и радостной жизни для человечества, ибо не напрасно прольется жертвенная кровь наших воинов, не напрасны рубины крови, брызжущей из-под тернового венца на чело нашей прекрасной многострадальной Родины. Они дадут свои великие исторические последствия. <…> Мы верим, что терновый венец нашей Родины даст эти цветы. <…> Будем верить, что после дней страданий за правду придет и день воскресения этой правды и в нашей стране, и во всем мире».

Священник ясно дал понять, что Церковь молится о воинской победе над врагом внешним и об обретении веры Христовой нашим народом в ходе этой битвы. И молитвы народа нашего к небесной Заступнице земли русской были услышаны. На следующий день после этого великого церковного праздника, 5 декабря, началось сражение за Москву. А 6 декабря, когда Церковь праздновала память святого благоверного великого князя Александра Невского, под ударами наших войск захватчики начали панически отступать.

Те, кто хотят принизить подвиг наших воинов под Москвой, обычно объясняют поражение немцев «внезапно» ударившими небывалыми морозами. Да, они грянули. Но вчитаемся в слова капеллана-католика, служившего в армии итальянцев — немецких союзников: «Как-то ночью, в час возобновления военных действий, когда машины должны были… ринуться в последнюю атаку на город, немецкие части содрогнулись от ужаса. Внезапный скачок температуры превратил трассы в ледяное бездорожье, пригвоздив к мерзлой почве и людей, и танки. Осознав это, немцы испытали замешательство, граничащее с ужасом; предпринимались отчаянные, нечеловеческие усилия, чтобы продолжить движение. Всё тщетно. Приказ наступать любой ценой подгонял людей, в нем сосредоточилась мучительная, неудержимая воля… В ответ — тишина: колеса не вертятся. <…> Разве не видна рука Божия в том, как внезапно и бесповоротно отказали машины перед лицом тайных сил природы? И почему люди не умеют прозревать этот лик Бога, Который шествует на крыльях бури?»

подбитые танки

Победу под Москвой добывали люди, насмерть стоявшие на заснеженных просторах Подмосковья, и те, кто готовил ее в штабах разных уровней.

Единственный военачальник, к которому Сталин при людях во время войны всегда подчеркнуто обращался не по фамилии, а по имени-отчеству, был маршал Борис Михайлович Шапошников. Он, бывший полковник Генштаба Русской императорской армии, руководил Генеральным штабом Красной Армии в самое тяжелое время — с июля 1941-го по май 1942 года. По свидетельству очевидцев, русский патриот Б. М. Шапошников носил финифтевый образ святителя Николая и каждый день молился: «Господи, спаси Россию и мой народ!» Он, не скрывавший своих религиозных убеждений, часами беседовал со Сталиным, и многие его советы (в том числе одеть войска в старую форму царской армии с золотыми погонами) были приняты. Именно по его рекомендации на пост начальника Генштаба на смену ему был назначен Александр Михайлович Василевский — штабс-капитан Русской императорской армии, выпускник Костромской духовной семинарии, сын священника села Новопокровское Кинешемского района Ивановской области протоиерея Михаила Василевского и дочери псаломщика Надежды Ивановны. <…> По свидетельству архимандрита Кирилла (Павлова), маршал А. М. Василевский после войны приезжал в Троице-Сергиеву лавру, «он останавливался в гостинице, причащался».

А святитель Николай, которому молился маршал Шапошников, по свидетельствам немцев, действительно помогал русским. Многие из них во время своего бегства из-под Москвы видели грозного «Николу — русского Бога», шедшего впереди стремительно наступавших сибирских дивизий, в которых было изрядное число православных бойцов (по свидетельствам немецких военнопленных. — Авт.).

маршалы победы

У села Белый Раст Дмитровского района Московской области находится место одной из первых побед под Москвой в 1941 году. Оно примечательно еще и тем, что созданный в память о тех боях мемориал расположен рядом с сельским храмом, если не сказать — на его территории. При наступлении на Москву немцы захватили село, а церковную колокольню использовали для корректировки артиллерийского огня по нашим позициям. Сотни молодых матросов-дальневосточников 64-й отдельной стрелковой морской бригады полегли в битве за эту высоту, чтобы победить около трех десятков немцев и открыть путь советской армии к победе под Москвой. И высотой этой был небольшой сельский храм.

Отсюда немцы держали под прицелом участки Октябрьской и Савеловской железных дорог и три шоссе. Во время боев за Белый Раст, длившихся пять дней — с 3 по 7 декабря 1941 года, село переходило из рук в руки. Наконец, моряки при поддержке танкистов 24-й танковой бригады сломили сопротивление противника и гнали его без перерыва 13 дней, продвинувшись вперед на 130 километров.

памятник великой отечественной

Памятник морякам-тихоокеанцам 64-й отдельной стрелковой морской бригады, павшим при штурме села Белый Раст в декабре 1941 года

Интересна история села и храма. Это место изначально носило название Белые росы, и не случайно. Часто в низине около поселения собирался густой белый туман, и выпадала роса, отчего и произошло такое название. А впоследствии по ошибке переписчика и в результате других исправлений пришли к последнему именованию села — Белый Раст. Если говорить о храме, то воистину «дивны дела Божии на всяком месте владычествия Его» (Ср.: Пс. 102: 22). Во время Великой Отечественной войны храм горел. Вся утварь, всё в храме сгорело дотла, и лишь один предмет пламя не тронуло — аналойную икону Архистратига Божия Михаила, начальника воинства небесного и покровителя воинства земного. На этой иконе изображено его чудо в Хонех. По рассказам сельчан, во время пожара икона упала «лицом» на пол, и бархат, которым была обита ее обратная сторона, не загорелся, что по сей день свидетельствует об этом чуде. Поэтому и было при открытии храма принято решение освятить его в честь того святого, чья икона — единственное, что сохранилось после пожара.

Удивительна была крепость веры сельчан. Когда в селе узнали о решении богоборцев разрушить храм Христа Спасителя в Москве, утварь которого в то время уже разбиралась, батюшка и боголюбивые жители приняли решение сохранить хотя бы один фрагмент храма. Несмотря на страшный голод в те годы, они большую часть своего урожая пшеницы отвезли в Москву, продали, а на вырученные деньги под видом камня выкупили часть мраморного иконостаса. Храм не закрывался, и службы в нем шли, как вспоминают старожилы, вплоть до подхода немцев в 1941 году. Мраморный иконостас и по сей день украшает сельский храм Белого Раста, являя собой глубину веры простого русского народа.

Можно увидеть связь ратного подвига русского воинства в битве за Белый Раст с благодатию Христовой, если вспомнить, что храм Христа Спасителя был возведен в память о победе над полчищами Наполеона в Отечественной войне 1812 года. В 1941 году была на то Господня воля — не отдали Москву.

храм Христа Спасителя