Личный опыт:
Архимандрит Алексий (Мандзирис): «Имея примерно 60 лет монашеской жизни, я хочу вам передать из своего опыта, из молитвы то, что нам когда-то сказал отец Ефрем Катунакский: основа монашеской жизни — смиренномудрие и послушание».
Помню, однажды прохожу мимо, а батюшка задерживает меня и говорит: «Понимаешь, одежда — это тряпки. Когда ты придешь, Господь не посмотрит, во что ты одет, а скажет: "Сыне, даждь Мне твое сердце…"»
Подходя к иконе святого, краем глаза замечаю хвостик конфеты, свисающий с верха киота! Протягиваю руку и со словами: «Отец Иоанн и для Вас приготовил подарок, ведь он чудотворец!» — подаю конфетку актрисе.
Монахиня Теодора (Васич): «Меня постригли с именем Теодора. После службы ко мне подошла моя подруга и сказала: "Ты помнишь свои рисунки?" Надо заметить, что когда я училась в художественной школе, то всегда подписывалась как Теодора…»
Очень важно перед тем, как осуждать, оставить хотя бы пять процентов для оправдания человека. Часто эти пять процентов побеждают, хотя остальные 95 складываются в поддержку твоих доводов к осуждению.
Бывало, спросишь у батюшки о чем-то, а он: «Помолимся, помолимся, угомонись. Нам всем нужно угомониться». Потому что он знал, что Господь, молитва и время — это то, что действительно все в жизни исправляет.
Одной из причин ухода детей из Церкви в более зрелом возрасте является то, что их «натаскивают» на молитву и таинства, но они не видят в родителях личных отношений с Богом.
Батюшка очень любил службу. Он старался и нам показать эту красоту. Для него очень важно было объединить всех, зажечь сердца молитвой, чтобы едиными усты и единым духом устремлялись горе сердца...
У каждого святого есть какой-то присущий именно ему жизненный подвиг, и он, «будучи сам искушаем, может и искушаемым помощи». Святые Иоаким и Анна терпели поношение безчадства, поэтому к ним часто обращаются с молитвой о помощи в рождении детей.
Подлинное покаяние вырастает из осознания трагичности жизни вне Бога. И тогда не нужно спрашивать — человек сам назовет свои грехи, потому что хочет освободиться от их разрушительного действия.
По отношению к себе в какой-то момент нужно смириться и принять, что ты не то, что о себе думаешь. И когда ты это по-настоящему примешь — не искусственно, а по-настоящему, — тогда начнется духовный рост.
Я вот-вот могла лишиться места — фирму закрывали. Отправилась в полюбившийся мне храм, стала перед чудотворным образом святых мучеников Кизических и попросила о помощи…
Наш монастырь образовался на новом месте, нам не у кого было перенимать традиции, поэтому у многих возник вопрос: «С кого же нам брать пример?» И батюшка сказал: «Берите пример со святых».
Первая моя Пасха. Я не могу рассказать, почему, но эта служба была для меня сплошным, непрерывным, ярким торжеством.
Недавно на службе в храме я снова поймала себя на мысли о внутреннем бесчувствии. Подошла к иконе преподобной Марии Египетской. Слегка прикоснувшись лбом к холодному стеклу, ни на что особо не рассчитывая, произнесла всего лишь несколько слов...
Теперешние сироты — большей частью непростые дети, жизнь с ними предполагает не постоянно изливающийся поток утешений, а труд, терпение, самоотдачу — большие, чем с кровными детьми.
«Самое ужасное — это жить в монастыре самовольно, потому что это разрушение. Важно не только слушать, что тебе скажут, но еще и спрашивать, что делать».
Без мамы брошенный ребенок чувствует не просто грусть и одиночество, а ужас смерти. «Ненормальное поведение сирот — это нормальная реакция на ненормальные жизненные обстоятельства…»
«Покажи красоты Твоея благолепие, воздаяние подаждь воздержания рабом Твоим, верно просящим Твое богатное заступление, и велию милость».
Мы живем в общежительном монастыре, поэтому помощь всегда рядом: Господь действует через каждого из нас. Нужно просто довериться Богу и сказать: «Мое спасение — в Твоих руках».
Умею ли я дарить радость? Как-то не задумывалась об этом. Вспоминается наклейка на одном автомобиле: «Езжу, как могу!» Так и мы с детьми — живем, как можем. И я, и они.
